Книга Обольстительный пират, страница 29 – Минерва Спенсер

Это была пожилая горничная леди Амелии, настолько же практичная, насколько ее госпожа была склонна витать в облаках.

— Да, это шарпеи — очень умные и верные псы.

Леди Амелия фыркнула.

— Надеюсь, они не станут досаждать моим мопсам. Буян совсем недавно научился уважать их хрупкие нервы. — Она поставила на пол рядом со своим стулом тарелку с недоеденным супом, и поднявшийся вокруг нее гвалт едва не оглушил присутствующих.

— Буян? — повторил Хью.

Тетушка пропустила вопрос мимо ушей.

— Ваш дядя подарил мне Буяна на свадьбу, — объяснила Дафна, умело повышая голос ровно настолько, чтобы быть услышанной, не срываясь на крик. — Он сейчас довольно стар, но все еще имеет обескураживающую привычку периодически лаять без всякой причины, поэтому его редко берут на охоту.

Хью не мог поверить своим ушам:

— Прошу прощения. Мой дядя подарил вам собаку?

Дафна бросила в его сторону тот холодный, надменный и отчужденный взгляд, от которого вся кровь в его теле приливала к одному месту. Что бы Дафна сказала, если бы знала, что этот взгляд вовсе не подавляет его, а, напротив, возбуждает? Она что, нарочно его дразнит? Впрочем, вряд ли она походила на женщину, привыкшую к флирту.

— Я согласна: Буян ужаснейший пес, — откликнулась Амелия, хотя Дафна ничего подобного не говорила, и продолжила своим зычным голосом: — Его лай расстраивает моих крошек. Они, знаете ли, очень чувствительны.

Хью скептически взглянул на свору у ее ног: мопсы расправились с супом и теперь заливисто лаяли и покусывали друг друга.

Не обращая на них внимания, леди Амелия продолжила:

— Понятия не имею, с чего Томасу вздумалось дарить тебе столь неподходящее животное. Если бы он спросил у меня совета, то приобрел бы такое же чудо, как мои крохи.

Дафна изобразила восторг и умиление, но тут же вернула себе серьезное выражение лица.

Хью как зачарованный таращился на нее. Заметив, что он пожирает ее взглядом, Дафна вопросительно подняла брови, и он пояснил:

— Не хочу повторяться, но давайте вернемся к собаке. Мой дядя решил, что вам понравится такой питомец, как охотничья собака?

— Да, он принял мою шутку за истинное желание, вот и… Как-то я позволила себе поддразнить его, и он затаил обиду.

Глаза Хью чуть не вылезли из орбит.

— Позволила себе что?

Дафна нахмурилась, но ничего не ответила, а Хью был слишком поражен, чтобы развивать эту тему. То, что он услышал, совсем не подходило мрачному, без намека на какие-либо чувства графу, и ничуть не напоминало холодного субъекта, зацикленного на скорби по погибшей жене, заботе о проклятых орхидеях и попытке подчинить племянника своей воле.

Дафна повернулась к леди Амелии, и Хью воспользовался возможностью разглядеть ее, а заодно переварить услышанное. Так значит, его дядюшка и не скорбел вовсе, когда потребовалась помощь юной девушке? Что ж, вполне понятно: она была достаточно хороша собой, чтобы привлечь внимание даже такого угрюмого мужчины, как дядя Хью. По правде говоря, она не просто хороша, а обворожительна. Иногда она казалась искушенной и уверенной в себе дамой, которой без труда дается управление таким огромным поместьем, а порой заливалась краской от самого безобидного замечания.

«Она вдова твоего дяди», — пожурил его неотступный голос совести.

«Ох, да заткнись ты!» Хью опять наполнил свой бокал и поддался мрачному настроению.