Книга Обольстительный пират, страница 27 – Минерва Спенсер

Он в упор посмотрел на нее, и Дафна выдержала его взгляд, покраснев до корней волос. Хью не был уверен, что это говорит о чувстве вины или о каких-то зловещих тайнах; у этой дамы был самый очаровательный румянец, какой ему доводилось видеть, ее нежная кожа краснела в мгновение ока по всякому поводу.

Хью предпочел сменить тему:

— Вам никогда не хотелось обзавестись семьей побольше?

Он знал, что в приличном обществе такие вопросы недопустимы, и не удивился бы, если бы Дафна поставила его на место, но она ответила.

— Я была не против, но Томасу хватало и двух сыновей… — Она помедлила, наморщив лоб. — Разумеется, они не вытеснили вас из его памяти.

Хью не сдержал смех.

— Прошу вас, не щадите мои чувства, миледи. Я лучше других знаю, что обо мне думал дядя и сколько всего я натворил, чтобы заслужить такое отношение. Граф взял меня к себе — трехлетнего сироту — после смерти моих родителей и вырастил как сына после того, как его собственная жена умерла при родах, не выжил и сын. Вместо того чтобы проявить благодарность за его доброту, я вел бурную жизнь и нарушал все мыслимые и немыслимые правила.

Дафна пристально оглядела его из-за стекол очков. От этой вдумчивой инспекции Хью занервничал, чего с ним прежде почти не случалось.

Он передернул плечами, стряхивая непрошеные ощущения:

— Я всегда думал, что моя смерть избавила его от тяжкого бремени.

Дафна не стала спешно его разубеждать, и это еще больше говорило в ее пользу.

— Не возьмусь об этом судить, но я знаю, что ваша смерть его глубоко потрясла и привела к тому, что он открыл двери — и свое сердце — перед юной девушкой, которой некому было помочь в поисках мужа, если бы она сама того и захотела. — Дафна прямо взглянула на него. — Буду откровенна, милорд. В Уиттон-парке мы с матерью влачили жалкое существование. Мой отчим, сэр Уолтер, к тому времени уже давно растранжирил состояние мамы, доставшееся ему после свадьбы. Он также не скрывал, что ненавидит и мою мать, и ее отродье. — Полные губы Дафны изогнулись в горькой усмешке. — Он не давал ей забыть, что опустился до брака с дочерью угольщика только потому, что отчаянно нуждался в деньгах. — Дафна пожала плечами. — После его смерти все стало еще хуже. У отчима не было сыновей — еще одно преступление, в котором он винил мать, — поэтому состояние досталось его племяннику Малкольму, и он стал нашей единственной опорой. У матери ничего не осталось, а я не могла вступить в права своего небольшого наследства до тех пор, пока не исполнится двадцать один год.

В огромном очаге затрещало и брызнуло искрами полено, это застало Дафну врасплох, и она сглотнула, прежде чем продолжить.

— Жить под властью Малкольма было неприятно еще при жизни матери, но после ее смерти… — Дафна взглянула на Хью вмиг погрустневшими голубыми глазами. — Это были тяжелые перемены, и четыре года, отделявших меня от наследства, казались вечностью.

Так значит, его дядя спас девушку от беды. Хью понимал, что ее положение, наверное, не такая уж редкость: юная леди, которая вынуждена вступить в брак. Но неужели у нее не было других вариантов, кроме семидесятилетнего соседа? Хью отказывался в это верить. Томас Редверс был богатым и могущественным, а его сестра, леди Летиция Торнхилл, — одной из самых влиятельных фигур высшего света, дамой, которая превратила сводничество в свое хобби. Наверняка они могли подыскать Дафне более подходящего спутника жизни.