Книга Обольстительный пират, страница 21 – Минерва Спенсер

«О таких сыновьях можно только мечтать. А ты, дорогая, — сказал Томас перед смертью, — стала мне дочерью, о которой я тоже всегда мечтал. Хоть мне и жаль, что тебе пришлось выйти замуж по расчету, а не по любви, как ты того заслуживаешь, для меня было честью оказать тебе помощь».

После несчастного случая во время верховой езды, когда Томаса парализовало, Дафна находилась при нем день и ночь. Она не могла представить себе жизни без его защиты и заботы, без его любви.

— Я жалею лишь о том, что твоя мать не дожила, чтобы увидеть, какой красивой и сильной ты стала. Она бы тобой гордилась.

Дафна знала, что сейчас Томас видел перед собой не ее, а свою дорогую подругу Альтею, ее мать.

Слезы навернулись Дафне на глаза от воспоминаний, и Ровена, прищурившись, взглянула на ее отражение в зеркале, на минуту убрав руки от головы.

— Вам нехорошо, миледи?

Дафна покачала головой и утерла слезы тыльной стороной ладони.

— Нет-нет, все в порядке. Сегодня я хочу надеть агаты.

Горничная нахмурилась, но достала из коробки изумительное агатовое ожерелье — один из подарков Томаса — и застегнула у подопечной на шее.

Дафна кивнула своему отражению и поднялась, но, прежде чем уйти, позволила горничной набросить ей на плечи уродливую серую шаль.

Спускаясь вниз, она вдруг осознала, что ждет обеда с нетерпением, несмотря на все свои тревоги. После смерти Томаса никогда нельзя было предсказать, как пройдет вечерняя трапеза, потому что в Лессинг-холле остались только Дафна и ее золовка Амелия. Сказать, что Амелия была рассеянной, значило не сказать ничего. Она могла вообще забыть об обеде или явиться на несколько часов позже, а то и раньше, но если и случалось ей прийти вовремя, мыслями она витала далеко. А когда Амелии удавалось сосредоточиться на реальном мире, ее было не слышно за оглушительным лаем дюжины ее мопсов, которые повсюду следовали за ней.

Когда Дафна вошла в столовую, барон был уже там.

Томас тоже был крупным мужчиной, но на момент их свадьбы ему перевалило за семьдесят, и его внушительная фигура согнулась под тяжестью прожитых лет. Сэр Рамзи молод и здоров, и грубо вырубленный из камня старинный зал с массивной деревянной мебелью и огромными коваными люстрами служил идеальным фоном для его могучего тела.

Дафна могла себе представить, как Хью Редверс кутит после дня, проведенного на поле боя с норманнскими захватчиками. Пол покрыт душистым тростником, вокруг тяжелого стола на козлах носятся собаки и толпятся женщины, в то время как мужчины обсуждают военные планы за кружками меда, а глаза их блестят от воспоминания о недавних битвах. В исполинском очаге на вертеле крутится целый бык…

— Тетушка? — Голова барона наклонилась в ее сторону. — Что-то не так?

Дафна часто заморгала, и его образ в одежде из грубой кожи и с распущенными волосами развеялся.

— Нет-нет, все хорошо.

Единственный глаз Хью окинул взглядом ее уродливое платье, но по выражению его лица было невозможно понять, что он об этом думает. Его собственный изысканный вечерний туалет пирата резко контрастировал с ее облачением. Черный фрак из ткани высочайшего качества делал его широкие плечи поистине исполинскими, в то время как незатейливо повязанный шейный платок отделял привлекательное лицо от мощной груди.