Книга Обольстительный пират, страница 134 – Минерва Спенсер

Видавшая виды карета дернулась в последний раз и наконец остановилась. Дафна попыталась выпрямиться и с трудом подавила крик от боли в руках. Послышались мужские голоса, а потом звук приближающихся шагов и скрип открываемой дверцы.

— Привет, дорогая, еще не спишь?

Малкольм поднял фонарь, бросив отсвет внутрь кареты и озарив собственное раскрасневшееся возбужденное лицо.

Дафна отшатнулась от света и уткнулась лицом себе в плечо, не удостоив его ответом.

— Приехали, миленькая. — Короткие толстые пальцы Малкольма вцепились в ее связанные запястья и дернули так, что Дафне пришлось сжать зубы, чтобы сдержать крик. Узел не поддался, и он досадливо выругался. — Эй, кто-нибудь, идите сюда и помогите. — Язык у него заплетался, как у пьяного.

Один из ее похитителей забрался в экипаж, старательно избегая на нее смотреть, и разрезал веревку, которой она была привязана.

Малкольм поднял нож:

— А теперь, милейшая кузина, не делай глупостей. Бежать некуда, даже если сможешь вырваться. Веди себя хорошо, и, может быть, я ненадолго оставлю тебя одну, наверняка есть свои женские дела.

Когда кровь наконец прилила к рукам, Дафна чуть не разрыдалась.

Ее порадовало, что и Малкольм выглядел совсем разбитым. Она подозревала, что им всем понадобится несколько часов сна и отдыха, прежде чем соберутся с силами, чтобы перейти к следующему шагу, каким бы он ни был. А вот она уже несколько часов поспала, и ей требовалось только немного времени, чтобы унялась острая боль в руках.

Малкольм грубо схватил ее за руку и потащил к небольшому домику с соломенной крышей, который прятался неподалеку за раскидистыми дубами (местные прозвали их суссекской травой). Все оконные проемы были забиты досками, и выглядела лачуга совершенно нежилой, если бы не свет, просачивающийся в щели между досками.

Тот из похитителей, что покрупнее, заколотил в дверь, а Малкольм крикнул:

— Это Гастингс!

Долгое время из-за деревянной двери доносилось лишь шарканье и бормотание, но в конце концов она распахнулась внутрь.

Дафна попятилась, но Малкольм держал ее за локоть железной хваткой, словно был… напуган.

И неудивительно: лицо того, кто стоял в дверном проеме, не предвещало ничего хорошего. Нет, оно не было изуродованным или слишком непривлекательным от природы, но его черты исказила такая гримаса презрения, ненависти и гнева, что кровь стыла в жилах.

Мужчина был высокий и крепкий, настоящий великан, а судя по красному лицу и одежде — моряк. Он прищурился, бесцеремонно оглядел ее с ног до головы, а когда посмотрел на Малкольма, его взгляд стал еще более жестким. Очевидно, ее кузен совсем идиот, если не боится этого человека.

— О, никак малыш Гастингс! Сколько лет, сколько зим! — По-английски он говорил как-то странно, словно ему был привычнее другой язык. Он усмехнулся и взглянул на Дафну. — Что ты мне притащил? Это не похоже на деньги, барчук. Решил откупиться потаскухой? — Он грубо рассмеялся, словно залаял. — Боюсь, ты не учел моих вкусов, дружок.

Дафна аж оторопела: в этих словах было столько омерзения, что даже совсем лишенный мозгов не мог этого не почувствовать. Малкольм смог и даже весело воскликнул, словно приветствовал старого школьного приятеля:

— Привет, старина! Ты не поверишь, кого я тебе привез, капитан: это дороже любых денег.