Книга Десятая зима, страница 137 – Чжэн Чжи

— Пострадавшие среди мирных жителей есть?

— Нет, – ответил Лю Пин.

— А среди наших?

— Нет.

— Включайте мигалки, выезжайте на выделенную полосу, и чтобы через час он был у меня!

В четыре сорок пять дня Лю Пин лично сопроводил Костыля в комнату для допросов управления криминальной полиции в наручниках и кандалах. Фэн Гоцзинь ждал там. Когда Костыль вошел, налитые кровью глаза Фэн Гоцзиня даже не моргнули. Костыль, Цзинь Ху, Чжан Цян – как бы он ни менял имя, Фэн Гоцзинь узнал бы его угловатое лицо, даже если б оно превратилось в пепел. Прикованный к стулу, Костыль был похож на скелет, его щеки сморщились. Бегство, уклонение от уплаты долгов и запрещенные препараты измучили его до неузнаваемости. Лю Пин сел рядом с Фэн Гоцзинем и прошептал:

— Я задал ему несколько вопросов по дороге, и, кажется, он все понял – но сказал, что говорить будет только с тобой.

Фэн Гоцзинь, кивнув, дал знак группе выйти из комнаты. Остались он, Лю Пин и два сотрудника, которые вели протокол.

Лю Пин начал допрос:

— Имя, фамилия.

— Цзинь Ху, – ответил Костыль.

— Есть ли у тебя другие имена?

— Чжан Цян. Это вымышленное имя.

— Сколько лет, где живешь?

— Сорок пять, из Телина, сейчас бездомный.

Фэн Гоцзинь махнул рукой Лю Пину, намереваясь пропустить обычные формальности, закурил сигарету и прямо спросил:

— Ты когда-нибудь представлял себе, что это случится?

— Да.

— В каком году?

— В две тысячи третьем.

— Ты осознаешь тяжесть своего преступления?

— Да.

— Тогда рассказывай сам.

— Я хочу пожизненное.

— Смертный приговор с отсрочкой исполнения, по обстоятельствам.

Костыль поднял взгляд на Фэн Гоцзиня и сказал:

— Это я убил.

— Кого?

— Того молодого полицейского.

Фэн Гоцзинь и Лю Пин были ошеломлены – они ожидали, что Костыль собирается назвать им имя Хуан Шу. Лю Пин возбужденно воскликнул:

— Черт возьми, у него есть имя! Его звали Дэн Янь!

Фэн Гоцзиню тоже нужно было успокоиться, и он спросил Костыля:

— Ты знаешь, сколько лет я занимаюсь своим делом?

— Не знаю.

— Каких только отморозков я не повидал… Кто резаками для бумаги перерезал горло всей семье по соседству, от старых до малых; кто сжег дотла высотный дом, чтобы убить коллегу; кто убил врага, расчленил тело и скормил его рыбам в аквариуме… В деле «8.3» восемнадцать человек были убиты за одиннадцать лет, и убийца никогда не страдал бессонницей. Скажи: жестоки ли эти люди?

— Жестоки.

— Они более жестоки, чем ты?

— Да.

— Да, когда они убивали людей, все были более жестокими, чем ты, но, когда они сидят в этой комнате, девять из десяти плачут передо мной, каются, вспоминают своих жен, детей, родителей и сожалеют о сделанном; весь пол в слезах, соплях и даже в моче… Честно говоря, я таких презираю. Это не настоящие мужчины. Настоящий мужчина до самой смерти не поджимает хвост. Выпало пулю в лоб получить – значит, судьба такая. А ты сопли не распустил, ты настоящий мужчина… Но ты также более жесток, чем они: никто из этих людей не посмел убить полицейского. Я говорю тебе совершенно четко: шансов на отсрочку смертного приговора у тебя нет.

— Ну и ладно.

— У тебя есть жена и дети?

— Нет.

— Хорошо, что ты один, можешь умереть спокойно…

Лю Пин видел, как дрожат руки Фэн Гоцзиня под столом, а одна рука прижата к раненому колену. Он знал, что спокойствие командира было напускным. Фэн Гоцзинь сказал: