Книга Десятая зима, страница 134 – Чжэн Чжи

— Черт меня побери! – воскликнул Лю Пин. – Это тот же голос!

— Шайка мошенников. Они даже хуже моих ровесников.

— Что это за приложение?

— Оно было установлено на телефоне, который мне купила Цзяоцзяо. Набираешь текст, и приложение автоматически озвучивает его, причем можно выбрать мужской или женский голос. Человек, сообщивший о преступлении, даже не использовал свой голос.

— Убийца сам сообщил о преступлении!

— Неизвестно, убийца это или нет, но, по крайней мере, он причастен к преступлению. Есть две причины, по которым люди не сообщают о преступлениях собственным голосом: одна из них – страх раскрытия своей личности.

— А вторая?

— Когда человек не может разговаривать.

Ночью ни Фэн Гоцзинь, ни Лю Пин не ушли домой; они оба остались в общежитии. Хотя их нервы были на пределе, они оба знали, что человек, которого они упустили десять лет назад, где-то близко. Лю Пин спросил Фэн Гоцзиня, откуда он знает, что номер в Телине принадлежит Костылю.

— Не знаю, – ответил тот, – но это точно связано с Костылем или Инь Пэном. Во-первых, спустя десятилетие произошло аналогичное убийство, которое явно совершил тот же человек. Иначе почему за десять лет не было никаких зацепок? Более того, Цао Мэн был невероятно обеспокоен этим вторым убийством и спрашивал о нем по восемь раз на дню. Разве это не странно? Вполне вероятно, что он знал о возвращении этого человека и, возможно, даже связался с ним. Цель звонка – Инь Пэна, Костыля или кого-то другого – неясна. Поэтому любой незнакомец, связавшийся с Цао Мэном в этот период, вызывает подозрения. Но я уверен, что Цао Мэн сегодня утром солгал.

— Понимаю. Наши уже в Телине и ведут расследование.

— Не поднимайте шума.

— Не волнуйся, я попросил полицию Телина оказать содействие в проведении операции.

Перед сном Фэн Гоцзинь получил звонок от Цзяоцзяо, которая хотела навестить его в общежитии и принести ему поесть. Он сказал, что ей не нужно приходить, и велел ей остаться дома с матерью. Цзяоцзяо спросила:

— Папа, ты все еще подозреваешь Цинь Ли? Ты собираешься его арестовать?

Фэн Гоцзинь велел дочери не спрашивать, сказав, что виновный за все заплатит и что пока рано говорить наверняка. Но Цзяоцзяо продолжала расспросы:

— Так Цинь Ли теперь главный подозреваемый?

— Прямых улик против него пока нет.

Она хотела еще что-то спросить, но Фэн Гоцзинь перебил ее:

— Не задавай больше вопросов. Ложись спать пораньше. И пока не звони Цинь Ли. Не навещай его и не пиши ему. Обещаешь?

Цзяоцзяо, помолчав, сказала: «Да».

На следующее утро Лю Пин и Фэн Гоцзинь просмотрели записи с камер видеонаблюдения с ближайшего к мойке перекрестка. Как и предполагал Фэн Гоцзинь, 16-го числа сразу после 22:00 Цинь Ли проехал через перекресток на черном минивэне «Ниссан» с номерным знаком 666, направляясь на север. Записи видеонаблюдения показали, что он въезжает в особую экономическую зону. Пятнадцать минут спустя Цинь Ли исчез на последнем перекрестке, где осуществлялось видеонаблюдение. Двадцать минут спустя он снова появился на этом перекрестке и вернулся в центр города. Вместо того чтобы вернуться на мойку, поехал на улицу Триграмм на Южном рынке, названную так потому, что она была спроектирована как лабиринт из триграмм, когда Чжан Цзолинь^[49] ее построил. Когда-то здесь было множество борделей и опиумных притонов, шестнадцать въездов и выездов расходились лучами, а на половине перекрестков не было светофоров и камер. С этого момента машина исчезла. Практически невозможно определить, как долго она простояла там и когда наконец выехала с одного из шестнадцати перекрестков. Удалось установить лишь то, что Цинь Ли вернулся на мойку около четырех утра, когда движение уже было плотным. Восстановив его маршрут, они обнаружили, что он проехал почти через все районы города и ездил более трех часов, прежде чем наконец вернулся на мойку.