Книга Черные перья, страница 20 – Ребекка Нетли

Единственное, что приходит мне в голову, прозвучало бы невежливо, и я молчу.

Мистер Форстер слегка усмехается и крошит в пальцах печенье.

— Мы с Эви были добрыми друзьями.

— Вот как.

— Ну да, с ее утонченностью, манерами, а потом за ней дали щедрое приданое. – Он обводит взглядом стены. – Гардбридж содержать нелегко, а художество Эдварда всегда было скорее увлечением, чем профессией, несмотря на его имя. Он как следует разбогател, лишь женившись на ней. – Мистер Форстер ненадолго умолкает и пьет портвейн. – А вы из состоятельной семьи?

Кровь бросается мне в лицо.

— Мы не бедствовали, но я бы не назвала нашу семью богатой.

— Потом, правда… – Он вздыхает. – Ну, словом, потом все было не так хорошо, но, полагаю, Эдвард вам об этом рассказывал.

— Разумеется, – вру я, хотя, судя по всему, гость прекрасно знает, что Эдвард ничего мне не рассказывал.

— Я не согласен с тем, что говорили про бедную Эви.

Бедную Эви? Я пытаюсь скрыть растущий интерес.

— А что о ней говорили?

Мистер Форстер хитро улыбается.

— Понимаете, моя дорогая, Эви было трудно угодить.

— Трудно угодить?

— Так говорили.

— Что же ей не нравилось?

— Правильнее было бы спросить, что ей нравилось. И, знаете, в конце концов она возненавидела Гардбридж. Хотя, может, и его насельников.

Возненавидела Гардбридж?

— Почему? – Мой голос понижается до шепота.

Мистер Форстер потирает руки и осматривается, как будто впервые здесь очутился, потом неопределенно ухмыляется.

— Не знаю. Может быть, дело в том, что эти пустынные болота так далеки от мира. Если бы вы решили бежать, осуществить намерение было бы непросто, правда ведь?

Я молчу.

Гость снова набивает трубку, роняя стружку табака на жилет, и без того перепачканный, видимо, последней трапезой.

— Нервы, вот что я скажу. И почему женщины часто такие нервные? Посмотрите на мужчин. Да, мы были добрыми друзьями, но нервишки она расшатала себе не на шутку.

Мой взгляд обращается на портрет Эви, теперь она кажется мне грустной, несчастной, и я опять думаю о ее браке с Эдвардом.

— В этом отношении она напоминает мою многострадальную племянницу. – Склонив голову набок, гость замолкает. – А может… – Его глаза жадно вспыхивают. – …Может, сам Гардбридж пробуждает в своих женщинах худшее. Знаете, ведь за ним закрепилась не самая лучшая слава.

Он оценивающе смотрит на меня, а я вспоминаю зловещие слова миссис Брич, сказанные мне давным-давно, и с неприязненным чувством зажимаюсь.

Смахнув мусор с жилета, мистер Форстер откидывается в кресле и опять принимается возиться с трубкой.

— Будьте так любезны, налейте мне еще бокальчик. Славная девушка. – Его покрасневшие губы блестят. – Полагаю, вы уже познакомились с Айрис? – И не дожидаясь моего ответа: – По вашему лицу вижу, что да. – Он вздергивает подбородок и издает невеселый хохоток. – И что вы о ней думаете? Я-то помню ее маленькой девочкой, ребенком. Она всегда была со странностями, эта Айрис. Я говорил сестре. Обычно матери не видят в своих детях недостатков. Но… – Мистер Форстер опять становится задумчивым. – …Нельзя утверждать, что сестра страстно любила свою дочь. Светом в окошке для нее был Эдвард, а Айрис никак не могла угодить.

Бедная Айрис, думаю я. Сколько же у нас общего.

— Мне она очень нравится, – отвечаю я.