Книга Черные перья, страница 23 – Ребекка Нетли

Айрис, должно быть, почувствовала мою настороженность и спешит добавить:

— Ну то есть, они гибкие, быстрые и… – Она неловко замолкает.

— Уверяю вас, в ящерице не кроется никакого смысла, – выручает ее миссис Норт. – Айрис любит всех живых существ в равной степени. Она просто неточно выразилась.

— Дядя говорил тебе, что считает мои занятия странными? За эти годы он высказывал самые разные мнения.

— Нет, – отвечаю я.

— Но, думаю, о моем характере все же кое-что сказал.

Айрис хмурит брови, нож выскальзывает из руки, и на пальце, который задел его кончик, выступает капелька крови. Миссис Норт тут же начинает хлопотать, но Айрис отмахивается:

— Не суетись, Южанка. Ничего страшного, ерунда. – Она подносит палец ко рту и отсасывает кровь. – А он много обо мне говорил?

— Да нет… – начинаю я.

— Но, по всей видимости, не преминул сделать пару-тройку клеветнических замечаний о моем якобы пошатнувшемся рассудке. Ну вот, у тебя такой вид, словно ты извиняешься, Энни. Правда в том, что он просто меня не уважает. Не верит в мой дар и считает, что меня вообще лучше запереть или отправить в психлечебницу. Он говорил такое, когда я была маленькая. Вполне в его духе – примчаться и сразу попытаться настроить тебя против меня.

— Хватит, Айрис, – говорит миссис Норт. – Я уверена, ни о чем таком он и не думал.

— Ты прекрасно знаешь, что думал, – огрызается Айрис. – Я не нужна, ведь правда? А это легкий способ от меня избавиться. Если бы не ты, Южанка, и не Эдвард, вполне вероятно, я там бы и очутилась. Иногда мне кажется, что для меня так было бы лучше. – Она отшвыривает нож.

Я вспоминаю, что, по мнению мистера Форстера, мать не особенно любила Айрис, и в который раз чувствую укол жалости. Но все-таки ее вспышка поразила меня, и я смотрю на миссис Норт. Та явно обиделась.

— Айрис, – я дотрагиваюсь до ее руки, – ты должна мне поверить. Я сразу поняла характер вашего дяди. Повторяю, он не мог сказать мне ничего такого, что заставило бы меня думать о тебе иначе. Тебе служат поддержкой Эдвард и миссис Норт, а теперь еще и я. И не вздумай говорить, что ты здесь не нужна.

Глаза Айрис увлажняются, и в поднятом взгляде светится такая благодарность, что мне становится ее жаль еще больше.

Она опять берет нож, и неловкость отступает.

— Я почти закончила. Дай мне шкатулку с записками, – говорит она миссис Норт. Волнения как не бывало.

Та открывает витрину и вынимает шкатулку, инкрустированную перламутром. Айрис снимает с цепочки другой ключ и открывает ее. Шкатулка забита нарезанной и сложенной вощеной бумагой.

— Это для чего? – спрашиваю я.

— В каждое чучело я помещаю послание, чтобы дух животного передал его тому, кому оно предназначено.

Айрис берет одну бумажку и аккуратно запирает шкатулку.

— Послания конкретным людям?

— Тем, кого я любила, с кем хотела бы поговорить.

Послания мертвецам в телах мертвых? Когда до меня доходит жуткая, муторная мысль, я отвожу глаза, чтобы мою реакцию не заметили.

— При желании ты тоже можешь это сделать, Энни. Хочешь передать послание кому-либо из усопших?

Я вспоминаю свою тетку с немытыми, редеющими желтыми волосами, ее землистого оттенка кожу, выцветшие голубые глаза, морщинки, появившиеся от боли возле некогда пухлых губ, и меня охватывает жгучее чувство нежности и утраты. Когда стало ясно, что я беременна, именно она усадила меня, обняла и рассказала – женщина женщине, – как все будет. Она не обвиняла, как родители, она верила в меня и дала часть собственных денег на приданое. У меня горло перехватывает от горя, но я качаю головой: если тетя и может получить послание с той стороны, во что я не верю, то, пожалуйста, не так.