Книга Черные перья, страница 102 – Ребекка Нетли

Айрис ведет меня в спальню миссис Норт, где, вытащив все из ящиков и шкафов, приготовила вещи на выброс.

— Я могла бы поручить это прислуге, но мне было интересно. Оказалось, не зря.

Она протягивает мне открытую шкатулку. Я невольно восклицаю:

— Мое ожерелье!

— Не только. Видишь брошь? Она принадлежала Эви, как и серебряный браслет.

— Но зачем это было нужно? Я чуть с ума не сошла, когда потеряла его.

— Думаю, она хотела выставить тебя растеряхой. Это дорогие украшения. Вряд ли Эдвард обрадовался.

— Ты бы его видела! Но, Айрис, почему ты взялась одна? Давай я помогу.

И мы разбираем вещи миссис Норт. Солнце в небе клонится к закату. Когда раздается стук колес и мы подходим к окну, уже сгущаются сумерки.

— Эдвард, – говорит Айрис.

Сердце мучительно бьется, и вдруг накатывает страх.

Айрис берет меня за руку.

— Доверься ему. Просто доверься.

Торопливо идя по коридорам, чтобы встретить Эдварда, я воспринимаю дом по-новому, вбираю его в себя целиком, со всеми запахами, обстановкой. Видимо, в какой-то момент я сбилась с ритма и с тех пор шла чуть впереди себя самой, обгоняя то, от чего хотела убежать. Но теперь разлад исправлен.

Услышав голос мужа, я останавливаюсь на верху лестницы и кладу руку на перила. На мои шаги он поднимает голову, и мы, замерев, смотрим друг на друга, как будто видим впервые. Мой страх уходит. Затем Бесси и Джордж вносят чемоданы, Бесси берет у Эдварда зонт, и обычная суета становится для нас толчком к действию. Служанка помогает Эдварду снять пальто, а я спускаюсь в холл. Эдвард ждет меня. Я ищу в его лице признаки гнева, но вижу грусть и робость.

— Энни, – печально говорит он.

Мы идем в гостиную, он садится на свое место, во всех его движениях желание оттянуть неизбежный разговор. Я представляла, как буду просить прощения, заготавливала объяснения, однако вместо этого чувствую только овладевшее нами уныние, и понимая, что еще не готова говорить о тебе, спрашиваю:

— Ты получил письмо Айрис про миссис Норт?

— Да.

— Мне жаль, Эдвард. Эви и Джейкоб…

— То, что я узнал, не меняет моего к ним отношения. Я любил Джейкоба, даже не считая себя его отцом. – Эдвард морщится от боли и умолкает.

— Я рада, что это твой сын.

Эдвард глубоко дышит. Ему требуется время, чтобы взять себя в руки.

— В дороге я много думал. И понял, что после их гибели лишился способности ясно мыслить. Задним числом я полагаю, с моей стороны непорядочно было на тебе жениться. Я рассчитывал, новая жизнь меня отвлечет. Чистой воды эгоизм.

— Жалеешь?

— Только если это причинило тебе боль.

Я размышляю над его словами, потом думаю о Джоне.

— Нет, не боль. Я тоже не была готова к браку. Просто хотела сбежать из дома, а замужество предоставляло такую возможность.

Мы долго смотрим друг на друга, потом Эдвард говорит:

— Айрис все объяснила. Ты вполне могла рассказать мне о своем сыне.

На лице у него нежность, и я не понимаю, как могла вообразить его буйным и жестоким.

Теперь, когда настал момент истины, во рту у меня пересыхает.

— Я думала, если расскажу, ты на мне не женишься.

— Наверное, у многих женщин есть основания так думать, но я не принадлежу к числу таких мужчин.

— Я ведь этого не знала.

— Да, мы почти не знали друг друга. А я молчал и, вместо того чтобы сказать правду, позволил фантазиям завладеть твоим рассудком.