Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 96 – Евгения Райнеш

Артур сразу ринулся на кухню, так же волоча меня за собой. Гордеев пошел за нами.

Оля открыла холодильник и, к нашему удивлению, и в самом деле достала из него большой кусок сырого мяса, кинула в пластиковую миску, больше похожую на таз. Артур резко отпустил меня, не дождавшись, пока мать поставит вырезку на стол, выхватил кусок двумя руками и впился в него с животным урчанием. Из-под крепких зубов брызнула кровь, потекла по подбородку.

Макарова сделала успокаивающий жест — мол, все под контролем. Не знаю, как Гордеев, но я отвернулся.

— Простите, — Оля отвела глаза. — Зрелище, конечно, не из самых приятных, но так нужно, поверьте… Да вы присаживайтесь…

Она кивнула на арку, ведущую в небольшую гостиную. Мы присели на старенький диван, стараясь, чтобы угол кухни с трапезничающим Артуром не попадал в наше поле зрения. Макарова, наоборот, встала в проеме арки, оперевшись о стену, для наблюдения за Артуром.

— Если я не буду кормить его сырым мясом… — продолжила Оля. — Может произойти что-то и в самом деле ужасное. Когда сын сбегает, я каждый раз боюсь, что он нападет на кого-нибудь. Это заболевание. Психическое. Артур считает себя диким зверем.

В урчании послышался утвердительный рык. Я старался не смотреть в сторону, откуда раздавались эти звуки.

— Глубокая форма биполярного расстройства, — сказал Гордеев и покачал головой. — Я ошибся. При олигофрении отсутствует абстрактное и образное мышление. Зоантропия — олицетворение себя со зверем — предполагает наличие этого самого мышления. Но… простите… такая дикая запущенная форма?

— Мы обращались к разным специалистам, — сказала Оля. — Но толком мог хотя бы временно снять симптомы всего один…

— Литвинов! — пронзила меня догадка. — Ветеринар Дмитрий Палыч Литвинов. Он вам помогал, поэтому вы были на прощании у ритуального зала. Я вас там видел…

— Ветеринар? — не понял Гордеев.

Оля кивнула:

— Дмитрий Павлович был прекрасным врачом.

На моей памяти Макарова первая так четко и полностью выговорила отчество покойного Митрича.

— Он занимался генетикой и… Всем, что связано со сбоями в программе развития живого существа.

— Он лечил вашего сына официально? — спросил Гордеев.

Что-то в голосе врача было такое… Невозможность не ответить на его вопрос.

Оля замялась. Я понял, Макарова несколько расстроена, что открылась ее связь с ветеринаром. Она явно скрывалась возле ритуального зала, так как не хотела, чтобы кто-то увидел их с Артуром на прощании с Литвиновым.

— Не знаю, — сказала Оля, — должна ли я говорить вам, но раз Дмитрия Павловича уже нет… Он разрабатывал разные лекарства. В их числе те, которые не прошли экспертизу. По некоторым обстоятельствам…

— Это противозаконно, — твердо сказал Гордеев.

— Да, но это единственное, что помогало Артуру. Лечение Литвинова поддерживало его в более-менее нормальном состоянии. Не знаю, что делать теперь, когда Дмитрий Павлович… Приступы обострились, сейчас каждый день…

Она всхлипнула и тут же подавила свое отчаянье:

— Вы не представляете, как дорого… И терапия, и это мясо ежедневно. Я кручусь на трех работах, чтобы как-то существовать. А Литвинов лечил бесплатно. И вообще… Помогал.

— Только не плачьте, — сказал Гордеев. — Я вас порекомендую лучшим психиатрам… И с оплатой за лечение мы разберемся.