Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 31 – Евгения Райнеш

Может, смерть Литвинова сблизила нас еще больше, а, может, вне зависимости от случившегося Лиза подумала, что пора идти ва-банк. Время, оказывается, имеет свойство неожиданно кончаться, обрезая все шансы воплотить мечту. Итак: детская панамка, как предлог остаться на ночь. Вино явно прилагалось к панамке для этого случая. Не летавица же расщедрилась на него, да еще и на пирожные. Тави с подарками? Нонсенс.

Представляю разочарование подруги, когда дверь ей открыла прекрасная незнакомка. А впустила ее точно летавица. Ни у кого, кроме меня, не имелось ключей от квартиры. Тави же никогда не смущали запертые двери. Она всегда могла найти щелку в окне, чтобы открыть задвижку. Тем более летом, когда окна почти никогда основательно не запирались.

— Поздно, да, — засуетилась Лиза. — Мне и в самом деле пора. Не нужно провожать, автобусы еще ходят. Да я и вообще — недалеко…

Она выскочила в коридор, я вышел следом.

— А твоя сестра — просто чудо, — сказала Лиза, завязывая кроссовки. — Почему ты не говорил, что у тебя…

«Сестра?» — Тави проявила высшую меру изобретательности. И я бы сказал — «такта», если бы мог подозревать хоть каплю эмпатии у своей бывшей жены.

— Ладно, я позвоню, — дверь за Лизой закрылась.

Я вернулся на кухню. Облокотился на косяк, скрестив руки на груди:

— Сестра?

— Ой, не начинай…

Тави продолжала отхлебывать из фужера.

— Я не предъявляю претензий, наоборот, удивлен твоему внезапному такту. Такое трепетное отношение к моей личной жизни.

Может, меня задело ее это «трепетное отношение»? Ну, ладно, самую чуточку задело.

— А-а-а, — летавица беззаботно махнула рукой. — Я подумала, что ты очень нравишься Лизе, раз она пришла так поздно. Только сцен ревности мне не хватало. А без них мы мило посидели. Никакой натянутости.

Конечно, Тави думала вовсе не обо мне, или Лизе. Ее, как всегда, беспокоило только ее самочувствие.

— Мы договаривались, — я нахмурился. — Тави, ты не должна открывать дверь тем, кто ко мне приходит. Я опускаю момент, в котором тебе вообще категорически запрещено появляться здесь в мое отсутствие. Но ни в коем случае больше никогда не показывайся на глаза моим знакомым.

Я подошел к окну и распахнул рамы. Свежий ночной ветер ворвался в прокуренную кухню.

— Почему? — она посмотрела на меня с детским недоумением. И не менее наивно продолжила. — Мы подружились с Лизой. И теперь — лучшие подруги.

— Тави, — я сделал глубокий вдох и выдох, чтобы не хамить. — Во-первых, нельзя стать лучшими друзьями всего лишь за одну встречу. А во-вторых, ты — летавица.

— Вот именно, — с энтузиазмом подхватила она. — Летавицы редко собираются в стаи, а когда такое случается — это худшее время в моей жизни. Они все такие… такие…

— Эгоистичные?

Я бы мог не стараться с сарказмом, она все равно не приняла подколку на свой счет.

— Вот именно! — радостно воскликнула летавица. — С ними невозможно общаться, а мне так не хватало подруги!

— И когда ты пришла к данному выводу?

— Только что!

Кто бы сомневался!

— В общем, — сказал я уже строго, — никаких подруг, никаких посещений этого дома в мое отсутствие, и вообще… Тави, сосредоточься. Мне нужно всего минут десять твоего пристального внимания.

Взгляд Тави сразу стал печальным. Она почувствовала, что веселье закончилось. В смысле, ЭТО веселье закончилось, и теперь ей нужно придумывать что-то новое.