Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 128 – Евгения Райнеш

Она приложила руку к глазам, я протянул ей первое, что попалось. Татьяна промокнула навернувшиеся слезы, а потом вдруг, рассмотрев кусочек ткани, глянула на меня:

— Мой платочек. Где ты его взял?

Я сказал, что в ящике, где нашел документы.

— Точно ваш? — переспросил.

— Конечно. Хоть и давно это было, а как не узнать? Я в молодости кучу таких платков навышивала. «ТАВ» — Татьяна Александровна Волощук.

— А «И»?

— А это не «И», это цветочек такой. Надо же… Аннушка сохранила.

Улика против Тави канула в небытие. Единственная улика, которую смог предъявить мне управник. Можно было бы порадоваться, только обстоятельства не очень располагали. Поэтому я просто успокоился. Все ясно. Одежда принадлежала погибшему сыну бабАни. Она точно работала с Литвиновым в зверинце Оленева, там же лечился Егор. Горушка. Гор. Это ему поставили памятник на заднем дворе заброшенной ветлечебницы. Почему в образе льва? Скорее всего, он так же, как и Артур Макаров, ощущал себя львом.

— А ба… Анна Александровна не говорила, там, за городом, Егор один лечился? — я уже знал ответ на этот вопрос.

Татьяна ожидаемо кивнула:

— Еще мальчик был. Аннушка рассказывала, что паренек, примерно его ровесник, тоже там обитал. Ее это успокаивало. То, что Егор не один такой. Уж не знаю почему…

— А подробнее не рассказывала? Может, имя-фамилию этого второго мальчика называла? Не Артур Макаров?

— Нет, это же секрет. Ей бы и самой не понравилось, если бы кто-то принялся трепаться о болезни Егорки.

Я попрощался и вышел. Кажется, должен быть доволен, что все прояснилось. Только…

На картинке Чеба над телом Митрича нависали двое. И высокого мужчину Чебик закрасил в черный. И… сделал пальцами сердечко, когда я указал на зловещий силуэт. Не то, чтобы я не мог поверить в виновность бабАни (хотя, конечно, на самом деле — не мог). Просто смущал меня этот гренадер на картинке сына. И не только из-за личной неприязни.

— Лиза, — сказал я, глядя в красные от недосыпа глаза подруги.

Я не мог больше так бессовестно использовать ее, но пока не найду няню для Чебика, другого выхода не оставалось.

— Давай я буду тебе платить. Скажем…

Она подняла на меня удивленный взгляд.

— Захар, не возвращайся больше к этому разговору.

Чебик, устроившись у ее ног, возюкал по полу свой любимый самосвал. Я пристально вгляделся в него, пытаясь найти в сыне, знакомом до самой маленькой родинки, признаки практического мага, о котором говорил управник. Но это был Чеб как Чеб, пускающий пузыри, изображая рев мотора.

— Но… Подожди минутку, ладно. Чебик!

Этот практический маг и ухом не повел.

— У меня к тебе есть разговор!

Ноль внимания.

— Ладно, — сдался я.

Это у него от Тави. Не замечать того, чего не хочет.

— Как насчет пойти спать? И это, дружище, риторический вопрос. То есть твоего ответа не требуется.

Чеб кинулся за помощью к Лизе, посмотрел на нее с надеждой.

— Чебик, но на дворе и правда уже темно, — она показала на окно.

Потом обратилась ко мне.

— Я прекрасно понимаю, в какую ты попал ситуацию. И с удовольствием помогу, пока ты кого-нибудь не найдешь. Ты же знаешь, у меня свободный график работы. Не говори больше о деньгах, ладно?

— Поговорим еще кое о чем, — ответил я на ее тираду. — Только отведу его спать. Не уходи, задержись на несколько минут, ладно?