Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 104 – Евгения Райнеш

— Да, маму сейчас провожу, я на вокзале.

— Передавай привет, — сказал Гордеев и отключился.

— Вот видишь, — радостно поведал я маме, стараясь перекрыть шум надвигающегося поезда. — Я только что получил настоящую работу, о чем ты с моих студенческих лет так волновалась.

Мама считала фриланс очень ненадежным делом. Может, опять была права.

— С оформлением трудовой? — строго спросила она.

— Все как положено. Больничный, отпуск, отчисления в пенсионный.

В ее глазах появилось если не счастье, то удовлетворение. Гордеев позвонил так вовремя! Хоть в этом я мог отпустить маму с легким сердцем.

Поезд, шипя и звякая, заслонил собой бесконечные лестницы путей, остановился.

— Второй вагон, — напомнила мама, и мы, подхватив ее небольшую сумку, помчались искать нужный номер.

Когда поезд тронулся, опять зазвонил мобильный.

— Ты уже в порядке? — деловито поинтересовался он голосом Гаевского. — Я завтра жду Селену с новой информацией. Ну, я так надеюсь. Ты обязан присоединиться к нашему разговору.

— Давно хотел спросить, — сказал я, задумчиво глядя вслед уходящему поезду. — Гаевский, почему у вас женская машина?

В телефоне хихикнули.

— Чтобы ты спросила меня об этом, Красная Шапочка.

БабАня встретила нас с Чебиком, промокших и внезапно ввалившихся, с полным восторгом. Она печально покачала головой в ответ на новости о наших достойных проводов мамы, но на самом деле, конечно, была ее отъезду рада. И не могла это скрыть, по крайней мере, от моего пристального и всеведущего ока.

— Что ж, — проговорила она, — неужели нельзя было подольше побыть с сыном и внуком? Так редко…

Спохватившись, сменила тему:

— Такая приятная женщина…

— БабАнь, чего ж вы с моей мамой не поделили? — засмеялся я.

— Вот еще, чего нам делить-то?

И, категорически отрезая эту тему, закружилась над Чебом.

— Ты ж мой хороший, мой котеночек… Соскучился? А тебе, Захар, ведь идти куда-то надо?

— Да, угадали, — я опять засмеялся. Не только у меня есть дар умения видеть истинные мотивы.

— Ну, так и иди, а мы тут сами.

Странно, что бабАня меня как-то совсем уж откровенно гнала. На нее совершенно было непохоже.

— Вы кого-то ждете? — догадался я.

— Да кого же мне ждать? — она изумленно распахнула глаза, но мне показалось, что отреагировала слишком уж поспешно и где-то излишне театрально.

— Ну, может, мы некстати? — не сдавался я.

Она была и в самом деле какая-то неуловимо странная сегодня.

— У вас что-то случилось?

— Придумаешь тоже, — она нервно хохотнула и тут же переключилась на Чеба. — Котеночек, я тебе про щенячий патруль раскраски купила, ты же так любишь, а никто, кроме Ани-то, и не догадается…

Она ревниво осмотрела новый комбинезончик Чеба, привезенный мамой из Москвы.

— Заберу его часа через три, — крикнул я в нетерпеливые спины любителей раскрасок.

Отделение Скорой помощи, уже довольно знакомое мне, встретило непривычной тишиной. Это радовало, значит, где-то там, на небесах, решили дать жителям Яруги хоть минутную передышку в череде ежедневных несчастных случаев. И в то же время немного пугало. Как затишье перед бурей.

— У вас так тихо, — заметил я, заглядывая в ординаторскую.

Гордеев там сидел один, заполнял какие-то многочисленные бумаги. Он чирканул по циркуляру, лежащему перед ним, отложил в сторону и посмотрел на меня: