Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 116 – Евгения Райнеш

— Да, — кивнул он.

— А вы потом не наблюдались у… специалиста?

С нажимом на последнее слово спросила Елена Михайловна.

— Насколько я знаю — нет, — пожал плечами Клим.

Он по-прежнему недоумевал.

— И ничего не спрашивали у родителей?

Клим хмыкнул.

— Тогда — конечно, нет, я же не знал, что со мной что-то случилось. А сейчас это практически невозможно. Мама умерла десять лет назад, а отец уехал с новой семьёй в другую страну. Честно говоря, мы почти не общаемся.

Они не общались не «почти», а «совсем». Клим совершенно шкурно обиделся на отца, когда тот разменял общую большую квартиру, выделив сыну маленькую комнатку в гадкой коммуналке. В новом браке у отца родилось трое детей — очень быстро, как у кроликов, один за другим, и им, естественно, нужна была жилплощадь побольше. А затем след отцовской многодетной семьи и вовсе растворился в дебрях чужой страны.

Елена Михайловна не стала уточнять, но неожиданно спросила:

— Вам знакомо такое понятие, как селективная амнезия?

— Что-то… Немного…

Это было правдой. Конечно, Азаров слышал про амнезию. А селективная явно означало выборочную. Елена Михайловна намекает, он забыл нечто важное, случившееся с ним тем летом?

— Вообще-то, — доверительно произнесла врач, — понятие в среде специалистов неоднозначное и спорное. Кто-то говорит, что это трудно диагностируемый феномен, а кто-то вообще уверен: невозможно исключить из памяти отдельные воспоминания. Если только речь не идёт о внешних или внутренних дефектах. Например, о физических повреждениях мозга. Где вы жили в детстве? Я постараюсь выяснить по месту жительства, не было ли у вас серьёзных физических травм.

— А вы? — зачем-то поинтересовался Клим. — Что вы думаете о селективной амнезии?

Странно, но разговор уводил его куда-то прочь от этой комнаты, от бледного лица Эрики, кровавых пятен на платье… Словно ничего такого ужасного никогда не было, а они с красивой, уверенной в себе, умной женщиной и в самом деле сидели за столиком летнего кафе и непринуждённо болтали о всяких интересных психологических вещах. Флиртовали — не так чтобы отчаянно и напропалую, а дозировано, с выверенной игрой и полным пониманием, куда она их ведёт.

Но казалось так, конечно, только Азарову. И он прекрасно осознавал это, просто хватался за хоть маленькую передышку для воспалённой души.

— До какого-то времени я считала, что это надуманное понятие, — покачала головой Елена Михайловна. — Но потом всё чаще и чаще сталкивалась с тем, как детские воспоминания у людей, переживших какую-то травму, возвращались, когда они становились взрослыми.

— Не трудно догадаться: вы подозреваете, что у меня в то лето случилось нечто травмирующее. И оно связано с… Эрикой…

— Она без сознания, но жива, — вдруг произнесла Елена Михайловна.

Клим уставился на неё с удивлением. Читает мысли?

— Это нетрудно, — улыбнулась женщина. — По паузе, по тому, как ваш голос дрогнул.

— И прогнозы?

— Просто успокойтесь сейчас на том, что у вашей подруги есть все шансы выжить, — ответила Елена Михайловна. — Попробуйте сосредоточиться на тех «ложных» воспоминаниях. О доме с качелями и уставшей женщиной в шезлонге.

— Как это поможет Эрике? — тоскливо спросил Клим.

— Я не уверена, что это поможет даже вам, — честно ответила Елена Михайловна. — Но попытаться стоит.