Онлайн книга «Мистический капкан на Коша Мару»
|
Не сон… И не Татка. — Эри… Кто-то опять закричал и ударил его по затылку, чтобы он опустил голову. Яркие точки заплясали перед глазами. И тьма хлынула внутрь Клима Азарова. Его зачем-то тут же и так же резко и больно дёрнули за шиворот, он смог встать на колени, заваливаясь на один бок, попытался рвануться к носилкам… Откуда тут появились все эти люди, оттеснив его от Эрики? Они мелькали то застиранно-синими пижамами скорой помощи, то расхристанными рубашками и футболками навыпуск, сверкали вспышки, падали со звоном пустые пивные бутылки с ненадёжного хилого столика, не выдержавшего атаки такой толпы. Потом всё заслонилось надоевшим до зубовного скрежета лицом следователя Валерия Матюшина, а Клим пытался из-за этого пряника рассмотреть, как несут Эрику, и что-то изнутри поглаживало как маленького ребёнка, успокаивало: «Не в чёрном мешке, ведь чёрного мешка нет?». Кто-то дёргал его и, кажется, о чём-то спрашивал, и Клим пытался отвечать, но, наверное, у него ничего не получилось, потому что сквозь тяжёлую вязкую вату в смявшиеся мысли проникло: «Похоже, он в состоянии спутанного сознания. Возможно, расстройство психики из-за шока». — Не притворяется? — долетевший вопрос казался знакомым, этот голос Клим уже когда-то слышал. — Пусть определит специалист… И Клима опять накрыло неровной пеленой. Она, заполняя его изнутри, рвалась сама и рвала в нём что-то самое нежное, скрытое в глубине, тщательно оберегаемое. Обрывки распадались на волокна, скручивались в узлы, переплетались — Клим становился материей и входил клочьями в расходящиеся вокруг него волны. Он видел сейчас то, что существует помимо человеческого зрения. Материя обнимала, принимала в себя. На грани судорожно билась мысль: видят ли остальные люди то, что видит Клим? Всегда, когда пространство расступалось перед видоискателем. И Эрика… Они видели всё время одинаково или перед ней было что-то другое? Нужно сосредоточиться. Нужно попробовать сосредоточиться. Было… Разверзшееся чрево ада, вот что это было, она схватилась за его запястье маленькой ручкой, впилась так отчаянно, и след от её пальцев долго не проходил. Клим захотел посмотреть, остался ли он сейчас, этот след, но руки, закованные во что-то холодное и неловкое, не позволили увидеть. Она кричала, персиковое платьице облепило всю её маленькую фигурку, горячий ветер невыносимо жёг лицо, и Клим не хотел, но зажмурился от этого жара, а ещё от дикой, тошнотворной вони. И когда он отпустил её взгляд, всё и случилось. Боль в запястье исчезла. Вместе с девочкой. Он открыл глаза и увидел равнодушный белый потолок, и пахло не выворачивающим желудок нечеловеческим смрадом, а какими-то лекарствами. И всё произошло не сейчас, в какой-то совершенно иной жизни. Но это была… другая Эрика? Иногда в темной мешанине волокон, обрывков материи и щупалец проступали смутные контуры лиц. Клима вели куда-то, грубо схватив с двух сторон, а его качало и всё плыло перед глазами: стол, кухня, жалкий ночник, который он повесил у входа. Что-то хрустнуло под ногой, впилось в ступню, и эта тупая боль на мгновение вырвала Клима из сплетения волокон и узлов в реальность. Наверное, осколок от разбитых бутылок из-под пива, которым они с Эрикой праздновали примирение. На секунду Клим почувствовал, что одна нога у него в кроссовке, а другая — только в носке. Там, где впился осколок, носок тут же стал тёплым и влажным. |