Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 69 – Татьяна Кравченко

После ужина один из мужчин в камуфляжной куртке, представившийся Майком, провёл их за церковь, к ряду палаток, аккуратно расставленных вдоль внутренней стороны забора.

— Здесь вы переночуете, — сказал он.

Палатки были натянуты туго и надёжно. Каждая вмещала по два-три человека. Майк указал:

— Вот эта — для вас двоих, — он кивнул на Эда и Ливию. — А там — для остальных.

Он пожелал спокойной ночи и ушёл.

Когда начало темнеть, по лагерю прошёл негромкий звон колокольчика, еле слышный. Это был сигнал: всем пора расходиться по своим местам.

Как только солнце опустилось за горизонт, лагерь погрузился в почти полную тишину. Только лёгкий шелест травы и тихий скрип натянутых канатов палаток. Внутри самой церкви лавки были расставлены вдоль стен, образуя своеобразный барьер. А в центре пола на матрасах спали— старики, семьи с детьми.

Эд и Ливия устроились в своей палатке.

Она пахла пылью, но после всех ужасов двух дней казалась почти роскошью. Они улеглись на тонких матрасах, застеленных простыми одеялами. Долгое время Ливия просто смотрела в потолок палатки, вслушиваясь в ночные звуки лагеря. Эд лежал рядом, одну руку закинув за голову. Спустя несколько минут Ливия шёпотом спросила:

— Как тебе это место?

Эд медленно повернул голову к ней.

— На первый взгляд… — протянул он, задумчиво, — всё кажется нормально. Люди добрые, порядок есть. Но…

Он сделал паузу.

— Нужно держать ухо востро, Ливия. Не бывает ничего идеального. Особенно теперь. Иногда за доброй улыбкой скрывается страх… или что похуже.

Ливия кивнула, понимая. И, чувствуя себя в какой-то степени спокойнее рядом с ним, закрыла глаза.

Ночь прошла без происшествий.

Утром их разбудил стук. Глухой, ритмичный, будто кто-то возился неподалёку с кастрюлями. Ливия открыла глаза и сразу почувствовала запах — жареной еды. Кто-то готовил завтрак. За тонкой тканью палатки слышались голоса женщин, тихий смех, скрип шагов по камням.

Когда они вышли, солнце уже поднялось над горизонтом, окрашивая город в бледно-золотой свет. Все жители лагеря медленно стекались к церкви.

На крыльце стоял Джон — всё такой же уверенный и собранный, как вчера. Рядом с ним стояла женщина с перебинтованной рукой. Лицо её было бледным, но она держалась прямо. Когда все собрались, Джон поднял руку, призывая к вниманию.

— Вчера к нам присоединились новенькие, — громко сказал он, его голос уверенно разносился по тихому лагерю. — Во-первых, Джулия, — он указал на женщину. — Она ранена, но уже идёт на поправку. Она нашла нас сама.

Джулия кивнула всем слабо, её губы дрожали, но она улыбнулась.

— И ещё, — продолжил Джон, поворачиваясь к Эду, Ливии, Софии, Оскару и Мие. — Пять человек. Они пришли вчера вечером. Добро пожаловать в наш дом. Здесь вы в безопасности.

Люди в толпе зааплодировали — негромко, но тепло. Кто-то улыбнулся, кто-то кивнул одобрительно.

— Помните, — добавил Джон. — Здесь мы поддерживаем друг друга. Мы семья. У нас одни правила: уважение, честность и вера.

Он отступил назад. Вперёд вышел седой священник с добрыми глазами. Он склонил голову в молитве, потом заговорил негромко:

— В эти тяжёлые времена вера — это всё, что у нас осталось. Вера друг в друга, вера в свет даже в самую тёмную ночь. Мы выживем. Мы пройдём через это. Потому что мы — вместе.