Книга Любовь как приговор, страница 84 – Татьяна Кравченко

Их прогулка началась на набережной, ожившей под мерцающим звездным пологом. Гирлянды лампочек, натянутые между стройными пальмами, создавали над головами волшебный свод. Столики кафе и ресторанчиков выплескивались на тротуар, заполненные смеющимися, оживленно разговаривающими людьми. Воздух был густым коктейлем ароматов: жареных морепродуктов с чесноком и лимоном, свежеиспеченного хлеба и сладкой ванили, доносившейся от ближайшей кондитерской.

Их взгляды невольно тянулись к бухте, где вода блистала отраженными огнями, как россыпь рассыпанных бриллиантов. У причалов покачивались на легкой волне выцветшие рыбацкие лодки и нарядные яркие яхты. Где-то вдалеке медленно проплыл традиционный каик, украшенный подсветкой, и лёгкие нотки музыки с его палубы вплетались в общую симфонию ночи.

Плавно свернув с оживленной набережной, они погрузились в лабиринт узких, мощеных булыжником улочек. Белоснежные или теплые охристые домики подпирали небо, их фасады расцвечивали синие, зеленые, терракотовые двери и ставни. Балконы, утопающие в буйных водопадах бугенвиллий фантастических оттенков – пурпура, фуксии, оранжа, – создавали ощущение цветущего туннеля. Аромат цветов здесь смешивался с древним запахом влажного камня.

Улочки вели мимо маленьких магазинчиков и лавок, где в открытых дверях и окнах манил свой товар. Взгляды выхватывали ручную керамику с извилистыми морскими узорами, лодки-талисманы, вырезанные из оливкового дерева, стопки ярких шелковых парео, пирамиды из сочных лимонов и оливок, плавающих в душистом рассоле. Элиана то и дело останавливалась, разглядывая безделушки, трогая струящиеся ткани, обмениваясь улыбками с приветливыми продавцами.

Вокруг них пульсировала жизнь острова: неторопливые пары, шумные компании друзей, местные старики, азартно бросающие кости за партией в нарды под тенью платана. Дети с визгом носились с мячом, их беззаботный смех звенел чистым колокольчиком в теплом воздухе. Это была живая, дышащая атмосфера простого человеческого счастья и безмятежного отдыха.

Они вышли на небольшую, уютную центральную площадь. Ее сердцем был старый фонтан, где дети запускали бумажные кораблики. Рядом, покрытая густым плющом, стояла церквушка с невысокой колокольней. Пара ресторанов с террасами соревновалась в громкости музыки. Здесь воздух был пропитан терпким ароматом свежесваренного кофе, пряным теплом глинтвейна и сладким обещанием свежих кондитерских изделий.

Дамьен шел рядом с Элианой, его рука покоилась на ее пояснице легкой, но ощутимой защитной ладонью. Его острый взгляд скользил по окружающему миру с привычной бдительностью охотника, но без былого напряжения. Он ловил каждую искорку ее восторга, каждую улыбку, озарявшую ее лицо, ее детское, заразительное любопытство ко всему новому. Для него этот красочный, шумный, дышащий жизнью мир был мимолетным, иногда наивным, но видеть его ее глазами – было новым, драгоценным опытом. Его островной запах шел с ним незримым шлейфом, смешиваясь с ароматами человеческого веселья, обещая ей безопасность среди этого моря жизни

— Жасмин, такой же как твой, только без нотки сандала, – сказала Элиана, и направилась в сторону скамейки, на которой сидел мужчина с газетой в руках.

Пока они подходили к мужчине, Дамьен еще не понимал, куда смотрит Элиана. Но когда читавший газету поднял взгляд, мир для Дамьена сузился до одной точки.