Книга Любовь как приговор, страница 8 – Татьяна Кравченко

Он повернулся и зашагал из парка, но не к отелю. Он пошел по улицам, бусина, зажатая в кармане, жгла его как талисман. Его золотые глаза снова сканировали толпу, но теперь с новой, хищной целеустремленностью. Он знал ее запах. Теперь он не остановится. Город стал не клеткой, а охотничьими угодьями. И добыча была где-то здесь. Он почувствовал вкус погони. Горький. Унизительный. Но его.

Мариус, встречавший его у лифта в отеле, увидел это выражение и понял – "остаемся" было только началом. Началом чего-то гораздо более тревожного и непредсказуемого. В глазах его господина горел не свет пророчества, а мрачное, неукротимое пламя личной навязчивой идеи. И помощник с пятивековым стажем почувствовал ледяную дрожь предчувствия.

Дамьен стоял у панорамного окна, но город внизу был лишь размытым пятном света. Его золотые зрачки метались от окна к окну в зданиях напротив, сканируя силуэты за шторами. "Может, ты там? Или выходишь из этого магазина?" Мысль была навязчивой, мучительной. Лавочка в парке пустовала с утра. Он уже смирился с еще одним днем ожидания, зная, что у него в запасе – вечность. Но вечность казалась пыткой, наполненной ее отсутствием.

Вечерело. Тени сгущались. И вдруг – резкий, как удар кинжала, импульс: "А вдруг она СЕЙЧАС там? Сидит, как тогда? А я тут стою, как идиот?"

Он двинулся молниеносно. Пальто было схвачено и наброшено на лету. Дверь распахнута. Он промчался мимо Мариуса, появившегося в дверях кабинета с каким-то докладом. Помощник только успел открыть рот: «Господин, отчеты из Лонд...» – но Дамьен уже исчез в лифте, оставив лишь шелест дорогой ткани и вихрь холодной решимости.

Он влетел в парк, срезая углы по мокрой траве. Воздух... Воздух был другим. Сквозь запах сырой земли, вечерней прохлады и дымка далекой грозы – пробивался ее шлейф. Слабый, но неоспоримый. Кокос. Ваниль. Соль слез. Живая кожа. Его рука в кармане сжала гладкую деревянную бусину так сильно, что она впилась в ладонь. Здесь. Он ускорил шаг, почти бежал, забыв о величавой поступи Повелителя Теней. Его сердце (мертвое, но все же!) колотилось в такт шагам – не от усталости, от предвкушения.

И вот она. Скамейка. Она. Сидит. Спиной к аллее, к миру. Сгорбленная, словно под невидимым грузом. Плечи снова вздрагивали в знакомом, разбивающем сердце ритме. Шепот доносился сквозь вечернюю тишину, резкий, отрывистый, полный яда: «...ненавижу... будь ты проклят... никогда...»

Дамьен замер в нескольких шагах. Внезапная, парализующая нерешительность охватила его. Подойти? А вдруг снова это ледяное «Ничего»? Вдруг она резко встанет и уйдет, оставив его опять наедине с унизительной пустотой? Его древняя мощь, способная сокрушать армии, оказалась бессильна перед страхом отвержения этой одной, хрупкой смертной.

Его взгляд метнулся к маленькой кофейне у входа в парк. Идея вспыхнула, как спасительная соломинка. Он подошел к прилавку, где улыбчивая бариста уже тянулась с вопросом.

— Что обычно берут девушки? – спросил он, стараясь звучать нейтрально, но его низкий, бархатистый голос все равно заставил девушку вздрогнуть.

— Эм... латте? Чаще всего латте, сэр, – ответила она, очарованная и немного испуганная его нечеловеческой статью и пронзительным взглядом.

— Латте. И... эспрессо.

Он вернулся к скамейке, держа в руках картонный поднос с двумя стаканами. Его шаги по мокрому асфальту были теперь громче, намеренными. Она услышала. Шепот оборвался. Плечи напряглись, окаменели. Она не обернулась, но всем видом выражала: «Уйди».