Книга Любовь как приговор, страница 150 – Татьяна Кравченко

Первый оборотень, видя гибель сородича, взвыл не яростью, а ужасом. Но поздно. Элиана, истекая кровью из крыла, но непреклонная как Судный День, уже шла на него. Он попытался атаковать, бросился напрямик с оглушительным ревом. Она присела, пропуская клыкастую пасть над головой, и вонзила когти ему в живот, разрывая внутренности. Зверь завыл, скрючился. Она вскочила ему на спину, обхватила мощную волчью шею. Один резкий, сокрушительный поворот – хруст позвонков. Еще живого, но парализованного, она сбросила на землю. Стала над ним, положила руку на грудь. Тот же ужасающий удар вглубь, тот же хруст костей, тот же мокрый звук вырываемого сердца. Она подняла его перед мордой умирающего зверя, заставив увидеть последнее, что он узрит в этом мире – собственную гибнущую плоть.

Тишина. Грохот уезжающих машин затихал в далеке. Только тяжелое дыхание Элианы, капающая на листья кровь, и далекий, безумный стук маленького сердца, зовущего ее вперед. Она встряхнула крылом, игнорируя пронзающую боль. Оборотни были мертвы. Но битва за сына продолжалась. Она шагнула в тьму, направляясь к дороге, оставляя за спиной два бесформенных трупа под холодным лунным светом.

Элиана ковыляла по ночной дороге, оставляя за собой кровавый след. Лететь было невозможно – правое крыло висело уродливым углом, каждый шаг отдавался белой горячей болью в плече и груди. Скорость, еще недавно пугающая, свелась к отчаянному бегу смертельно раненого зверя. Пыль, вперемешку с собственной кровью, налипла на лицо. Мысли путались, кроме одной, горящей во тьме мозга: "Айса... Мариус... Успейте... Ради всего святого, успейте..."

Грохот волн, запах соли и мазута. Мариус и Айса вывалилась из кустов на порт. Впереди – роскошная белая яхта, ярко освещенная, готовая к отплытию. И там, на трапе, мелькнула знакомая фигура вампира с маленьким свертком в руках – Алексом!

Мариус замер, ноздри вздрогнули, впитывая воздух. Его лицо, обычно непроницаемое, исказилось первобытной ненавистью. Он прошипел одно слово, словно плевок ядом:

— Маэлколм.

В этом имени звучали века ненависти, предательство, кровь. Айса мгновенно уловила взрывную ярость, готовую снести все на пути к мстителю. Ее рука молниеносно легла ему на грудь, останавливая порыв.

— Сначала – мальчик, – прогрохотал ее голос, низкий и непререкаемый, как удар колокола. – Потом – его расплата. Его последняя ночь. Обещаю.

Но двинуться вперед они не успели. Из тени причала и борта яхты вышли пятеро. Не люди. Вампиры Маэлколма. Хладнокровные, профессиональные убийцы в дорогих костюмах, запачканных пылью морского порта. Их глаза – тусклые рубины в ночи – не выражали ничего, кроме готовности убить. Они встали стеной между спасителями и трапом.

Мариус рванул первым, как живая торпеда ярости. Его первый удар – кулак, окутанный черной аурой. Хруст кости! Крик! Но вампир не упал, лишь отшатнулся, искалеченная рука беспомощно болтаясь. Мариус уже не видел его. Его локоть со свистом врезался в горло второго, сломав хрящи с влажным хрустом.

Айса двигалась иначе. Холодная точность стали. Она скользила между атакующими, как туман. Ее руки – клинки из тени – молотили не по телу, а по точкам смерти. Мгновенный рывок – пальцы впились под челюсть одного охранника, короткий рывок вверх и вбок. Щелчок. Шея сломана. Тело рухнуло. Другой, размахивающий стилетом с ослепительной скоростью, вдруг замер – тонкая игла торчала у него между глаз. Даже крови не было – только внезапный застывший взгляда и падение.