Книга Любовь как приговор, страница 152 – Татьяна Кравченко

Теперь центр каюты стал ареной. Айса и Маэлколм кружили друг вокруг друга, два смертоносных вихря. Скорость была такова, что их фигуры сливались в размытые пятна, прерываемые резкими вспышками контакта.

— Он – Дитя Света, Маэлколм! – голос Айсы резал воздух, холодный и четкий.

Одновременно ее левая рука – когти длинные, острые как бритвы – прочертила дугу к горлу старейшины. Маэлколм парировал обсидиановым клинком с металлическим лязгом, искры брызнули на полированную столешницу. Он отшатнулся, лицо исказила гримаса презрения.

— Явился не просто так... чтобы уничтожить весь род Тьмы! – продолжала Айса, атакуя низко, целясь когтем в коленную чашечку.

Маэлколм извернулся с невероятной гибкостью, его левая рука взмахнула не для удара, а для захвата. Стальные пальцы впились в запястье Айсы! Он рывком притянул ее ближе, пасть раскрылась – короткие, острые клыки вонзились в мякоть ее правого предплечья, глубже сухожилий! Боль пронзила Айсу, горячая и резкая, но она не вскрикнула. Она свободной рукой врезала локтем снизу в его солнечное сплетение с силой, способной сломать стальную балку. Маэлколм ахнул, выпуская запястье и отлетая назад, кровь Айсы алела на его губах.

— Связь Дамьена и Адриана... Пророчество и Элиана...

Айса не дала передышки. Она ринулась вслед, игнорируя жгучую боль в руке. Маэлколм, еще не оправившись от удара, попытался уклониться, но она поймала его за отворот идеального пиджака. Короткий разворот бедром, и Мэлколм взлетел по воздуху, пролетел над бархатным диваном и врезался плечом в массивный дубовый шкаф с оглушительным грохотом! Стеклянные дверцы взорвались осколками, дорогие флаконы рухнули на пол.

— Свет, что она принесла в Алексе!

Айса уже стояла над ним, готовясь добить. Маэлколм, оглушенный, с кровью на виске, выкатился из-под обломков с рычанием ярости, достойным разъяренного зверя – низким, вибрирующим, наполняющим каюту первобытным страхом. Он вскочил, отшвырнув обломки дерева.

— Он смертен, да. Но его смерть – ключ!

Айса парировала яростную серию ударов клинком, лязг стали о обсидиан был непрерывным, искры сыпались дождем. Она отступала, но голос ее не дрогнул, громоподобный в ограниченном пространстве:

— Убьешь его сейчас – подпишешь приговор всем нам! Его жизнь гарантирует неуязвимость! Его смерть унесет бессмертие! Мы станем людьми! Смертными! Доживем свой короткий век!

Маэлколм нанес особенно сильный удар, отбросивший Айсу к стене. Она пригнулась, обсидиан просвистел над головой, вонзившись в панель.

— Убьешь его – убьешь себя, убийца! – Айса выпрямилась, глаза пылали холодным огнем. – Его смерть – твоя смерть! Смерть всего рода!

Маэлколм замер. Кинжал, застрявший в стене, дрожал в его ослабевшей руке. Весь его вид – порванный пиджак, кровь на лице, дикие глаза – кричал о ярости, но тело не двигалось. Паралич неверия и ужаса перед бездной, в которую он готовился шагнуть. Абсурдность абсолютной победы, равной полному уничтожению, сковывала его стальную волю.

Дверь распахнулась с грохотом. Элиана, истекая кровью, но движимая слепой яростью матери, ворвалась внутрь. Ее взгляд – одна цель: кинжал в стене. Мгновенный бросок, ловкий захват кинжала. Обсидиановый клинок вырвался из стены. В тот же миг Элиана, развернувшись с нечеловеческой силой отчаяния, взмахнула клинком!