Книга Развод. Я (не)твой подарок, дракон!, страница 56 – Юлианна Винсент

Я подошла ближе, чтобы разглядеть. Провела пальцем по гладкой, теплой поверхности. Дерево. Старое, темное, с прожилками, похожими на карту неизведанных земель. И на нем — искусно вырезанная, почти живая, голова дракона. Маленького, но такого домашнего. Не грозного стража сокровищ, а существа, свернувшегося клубком в ожидании ласки.

— Сколько? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Продавец, сморщенный старичок с хитрыми глазами, назвал цену. Я отдала, не торгуясь. Завернула находку в мягкую ткань и спрятала на самое дно своей корзины, под купленные ранее варежки и шарф для Марты.

— Что нашла? — тут же оживилась любопытная Фрея.

— Потом увидишь, — отмахнулась я.

Она понимающе кивнула. Женская солидарность — великая сила.

Дальше по плану было ателье. То самое, знаменитое на весь Хельгард, где шили наряды для знати. И если уж я затеяла ребрендинг своей личности, то начинать следовало с базы.

— Госпожа Грейстен! — всплеснула руками хозяйка, полная женщина с идеально гладкими волосами. — Какая честь! Мы думали, вы больше не…

Она осеклась, но я поняла: “думали, вы так и будете ходить в этих унылых тряпках до конца своих дней”.

— Я решила, что перемены — это хорошо, — твердо сказала я. — Мне нужны новые платья. Много.

Через час, утомленная примерками, но невероятно довольная, я смотрела на гору свертков, которые служанки грузили в сани. Три повседневных платья — мягких, теплых, но с изящными линиями. Одно парадное — глубокого изумрудного цвета, под цвет браслета и глаз Галии, с серебряной вышивкой по вороту. Два домашних — из тонкой шерсти, для вечеров у камина.

И…

— А это что за чудо? — ахнула Паулина, когда я вышла из примерочной в последнем наряде.

— Купальник я так и не нашла, — вздохнула я, разглядывая себя в высоком зеркале. — Но это… это, пожалуй, даже лучше для зимы.

— Рикард упадет, — констатировала Марианна. — И хорошо, если не в обморок.

— Главное, чтобы не в камин, — хихикнула Фрея.

Я заплатила и упаковала еще одну свою уникальную находку отдельно, в самую красивую коробку, какую нашла в ателье. И мы, наконец, отправили все покупки с сопровождением в замок, а сами решили еще немного прогуляться.

Воздух стал гуще, начал опускаться ранний зимний вечер. Над крышами взвились первые дымки, а на небе проступили бледные звезды.

— Как хорошо, — выдохнула Паулина, запрокинув голову. — Не хочу возвращаться. Там сразу начнутся эти их “мы подумали” и “вам лучше не знать”.

— Ага, — кивнула я. — Мужская солидарность. Им лишь бы в сапогах по ковру ходить и делать вид, что мир спасают в одиночку.

Мы шли по краю дороги, обмениваясь колкостями и планами на праздник, когда вдруг раздался цокот копыт.

Карета вылетела из-за поворота слишком быстро. Слишком внезапно. Лошади храпели, кучер в черном плаще натягивал вожжи, но было поздно. Как в замедленной съемке, мы отпрыгнули в разные стороны.

— Галя! — крикнула Марианна, но ее голос потонул в скрипе колес.

Дверца кареты распахнулась с хищным клацаньем. Сильные руки — холодные, нечеловечески быстрые — схватили меня чуть ли не за шиворот и втащили внутрь.

Я попыталась закричать, но ладонь в перчатке зажала мне рот. Дверца захлопнулась. Карета рванула с места.

Внутри было темно. Пахло сыростью, проблемами и чем-то сладковатым, тошнотворным. Я отбивалась, молотила кулаками по твердому туловищу похитителя, но меня держали крепко, безжалостно.