Книга Развод. Я (не)твой подарок, дракон!, страница 44 – Юлианна Винсент

“В теле моей молодой жены оказалась семидесятитрехлетняя женщина, — пронеслась в голове невероятная мысль. — Это все такой бред!”

Разум отказывался принимать эту информацию. Она было за гранью любого известного мне колдовства, вне летописных преданий.

Подобные заявления карались в Хельгарде одним способом — очистительным пламенем. Любой правитель поступил бы именно так, защищая свои земли от возможной скверны.

Но на моем запястье висел теплый, пульсирующий в такт сердцу этой женщины, золотой браслет. Печать Истинности вспыхнула в момент ее признания, поэтому, она не могла лгать.

Боги, до чего же абсурдным и лишенным какой-либо стратегической выгоды, было ее признание. Какой шпион, какая специально подосланная соблазнительница стала бы выдумывать историю про “бабушку с красным купальником”? Сумасшедшая — да.

Но Галина не была безумной. Именно это и остановило мой первый порыв — накричать и потребовать доказательства.

Сумасшедшие не устраивают таких четких, почти военных операций по дискредитации невест. Не заводят с королями снежный бой. Не смотрят глазами, полными едкого, уставшего от жизни вызова, будто даже очистительный огонь им не страшен.

“Кстати, про очистительный огонь” — мелькнула в голове мысль, за которую я зацепился и направился в глубину замка, к старому архиву.

Где-то на самом дне памяти всплыла история о чем-то похожем и нужно было это проверить прямо сейчас. Потому что, если это не выдумала моя буйная детская фантазия, то правда лежала почти у меня под носом.

Архив встретил меня привычным мраком и запахом пергамента. Я зажег лампу, и ее колеблющийся свет оживил лики драконов на резных балках.

Проходя мимо полок со старыми налоговыми сводками в секретную секцию, я почему-то вспомнил события произошедшие в спальне.

“Выставила меня, — пронеслась мысль, острая и колючая. — С такой легкостью. Будто и не было никакого поцелуя, никакой Печати. “Марш отсюда”. Как слугу”.

Как мужчина я был возмущен, но как правитель понимал, что и это тоже не сходилось. Если бы она была шпионкой или ведьмой, ее целью было бы остаться рядом, опутать, обольстить, чтобы выведать секреты. А она… выгнала.

“Хотя, возможно, она сделала это, чтобы тайком проскользнуть в тоннель”, — подсказал версию вредный внутренний голос.

Быстрым взглядом я прошелся по старым переплетам. Летописи войн, договоры, генеалогические древа… И вот наткнулся на небольшой, потрепанный кожаный фолиант без опознавательных знаков.

Дневник Рикарда I, моего прапрадеда. Взял его, открыл почти наугад и уселся в рядом стоящее кресло, провалившись в воспоминания.

“…и снова сны о ледяных пустошах, где нет ни солнца, ни звезд. Жрецы шепчут о “чужой душе”, попавшей в ее тело по воле темных сил. Но как могут темные силы вселять душу, которая плачет при виде первого весеннего ростка и смеется над собственной тенью?

Лиана не помнит нашего языка. Она изъясняется знаками, а ее глаза… в них мудрость столетий и детская растерянность одновременно.

Совет требует очищения огнем. Я приказал построить для нее башню у восточной стены. Пусть считают это заточением. Я спрячу ее там.”

Ледяной ком сжался у меня в груди. Я перевел дух и перелистнул несколько страниц.

«Сегодня Лиана назвала себя истинным именем — Клавдия. Рассказывает о мире из стали и стекла, где люди летают в железных птицах и говорят через волшебные зеркала. Бред сумасшедшего.