Книга Я бегу по снегу босиком дальше, страница 44 – Нани Кроноцкая

Ниже, ниже. Марго не хотелось его покидать, такого теплого. Даже жесткая чешуя лишь добавляла пикантности в ее положении на этой огромной спине. Но дело есть дело. Давненько она не оборачивалась пожалуй, уже даже несколько лет.

После встречи с волной-убийцей Маргарита вообще не любила это свое состояние. Благо, у великих и бессмертных редко возникала жизненная необходимость в оборотничестве. Это просто была часть их магии, личный талант.

Мысленно настроила себя, как музыканты настраивают инструменты перед концертом. Взяла первый аккорд и… со спины белоснежного и крылатого колосса в воду соскользнула роскошная, восхитительно-белая косатка.

Ладон чуть в волны не свалился от этого вида. Захлопал крыльями, как петух на заборе, задел лапами гребень волны и неуклюже пошел набирать высоту. Поймав напоследок ехидное в спину: «Мог бы и поплавать, дракон, или боишься замерзнуть? Я вон, уже полетала.»

Ну вот что ей сказать, этой женщине? А почему бы и нет? Конечно, Ладон был рептилией, где-то в душе. И холодные волны его не прельщали. Но когда-то в далекой юности, он ведь очень любил свое море. И плавал отлично, в любой ипостаси. Ну держись, золотая рыбка.

«Я сам своё небо, я сам свой ад.» (Фридрих Шиллер)

Маршрут стремительного их полета проходил вдоль побережья. Они уходили на север: слева туманилась линия скалистого берега, справа — бесконечность Великого океана.

Впереди показалась гигантская полоса черного песка, вылизанная штормом, как языком, отполированная до состояния паркета. Косатка выкатилась на эту безупречно гладкую горизонталь, как будто бы завершая глубокое па в парном танце на огромном катке. Игриво вздрагивая плавниками, перевернулась на спину и… обернулась прекраснейшей Маргаритой.

Волна догнала ее, разгладив следом образовавшуюся дорожку от огромного тела кита. Глазам Ладона открывалась поистине фантастическая картина:

черная гладь, похожая на шелковую простыню, пенистая волна как россыпь алмазов и богиня любви в эпицентре. Безупречная, соблазнительная, роскошная. Куда там никчемной Венере…

Темные волосы разметались волной. Огромные, в половину лица, бездонные глаза Маргариты смотрели приземлившемуся прямо над ней древнейшему глубоко в душу. Ладон навис всей махиной драконьей поверх этой женщины, вдруг ставшей такой беззащитной и маленькой.

Она звала его. Всеми чувствами, каждой частичкой роскошного тела, мыслями. Провела тонкими пальцами по чувствительной морде, вызвав волну нервной дрожи и горячий судорожный вздох.

— Иди ко мне.

Как можно отказать такой женщине, столько давшей ему за какой-то лишь день? Никак он не мог не услышать. Громко застонал и…

Рядом с Маргаритой в откатившуюся плавно волну устало опустился Ладон. Настоящий, горячий. Остро ударивший ей в ноздри запах мужского пота и тут же обнявшие крепко руки не дали ей усомниться в произошедшем.

— Ты невероятная. Что же ты со мной делаешь, маленькая?

В голове вдруг возник ясный ответ на вопрос. Погасила его, испугавшись.

Любит? Разве возможно вот так — полюбить молниеносно? И тихо ответила себе: да. Слишком долго ждала, и не просто похожего — этого. Вот только ему знать страшный секрет Маргариты не нужно.

Легкое прикосновение пальцем к ее лбу и сухое тепло искорками замерцало на коже обоих. Обычное согревающее заклинание. Забота. Очень странное слово и еще более странное состояние.