Книга Огонь и Лед, страница 40 – Анна Синнер

Она так увлеклась этим непонятным ароматом, что не заметила, как перешла черту…

— Амалерия, ты что, принюхиваешься ко мне? – фирменные черные брови четы Даэр’аэ взлетели вверх.

Повезло ей, что она, как чистокровная эсгарка, была смуглой девушкой и почти не краснела. Ибо от стыда ей было впору провалиться:

— Боги. Какой позор. Ваше Величество… Я. Ой, все. Кошмар. Можно я пойду?

Дракон ее не выпустил, проигнорировав ее вялую попытку извернуться в его руках и достать ногой до свода арки:

— Тебе идет этот румянец смущения.

— Нет у меня никакого румянца, – обиженно фыркнула Амалерия, раздосадованная тем, что Р’гар поймал ее на месте преступления за таким постыдным делом. – Эсгары не краснеют.

— Краснеют, леди Санката, – наконец, ее отпустили. – Очень даже краснеют.

К ее великому ужасу, у нее не было ни единого шанса самостоятельно спуститься на землю с этой треклятой арки, откуда действительно открывался до того невероятный вид на столицу Авалькины с ее многочисленными дворцами и ухоженными улочками, что на мгновение она даже позабыла, как сильно опозорилась перед драконом. Когда она очнулась, Р’гар уже убрал крылья, натянул рубашку и сел, безмятежно свесив ноги, а свой полушубок постелил рядом, как приглашение:

— Садись. Я не кусаюсь.

В последнем она очень сомневалась, но села, ибо бежать ей было некуда.

— Амалерия, тебе нечего стыдиться, – мужская ладонь легла ей на коленку, ободряюще сжала и тут же исчезла. – Так пахнет ледяное пламя. Многих, кто родился за пределами Сильвенара, этот запах вводит в ступор. Поверь, ты не единственная, кто пытался разложить на составляющие аромат ледяного дракона. Это невозможно, потому что ледяное пламя уникально. Не огонь и не лед. Загадка природы. Но здесь им пропитано все вокруг, особенно в столице. У меня и сыновей нет времени на долгие полеты, поэтому мы кружим над городом, чтобы размяться, а пламя сбрасываем в горах. Оттого Сильвенар и благоухает то ли морем, то ли лесом, то ли бес знает чем.

— Ваша… Твоя дочь пахнет иначе, но она ведь тоже ледяной дракон.

— Моя дочь каждый день принимает ванну с ведром ароматических масел, а потом такое же ведро втирает себе в кожу. К тому же она не сбрасывает пламя, а это вредно для здоровья зверя. Ты же живешь во дворце. Не обратила внимание на то, что Бьянка вечно мерзнет? Лед ее морозит изнутри.

Бэан’на и правда вечно куталась во что потеплее. Даже летом, когда в Эльсиноре стояла невыносимая жара, и сама Амалерия дважды в день принимала холодный душ, а по городу ходила в одном лишь тонюсеньком платье на бретелях, драконица умудрялась, сидя вечером на балконе, не вспотеть в вязаной кофте с длинным рукавом.

— Почему ты ее не направишь, не скажешь ей, что так нельзя? – стыд понемногу отступал, и она подвинулась поближе к Даэр’аэ, слегка задев его плечо своим.

Намек ее был понят верно, и его рука вернулась на ее коленку:

— Думаешь, дети когда-нибудь слушают совета? Из моих разве что Рой’не способен засунуть поглубже свое раздутое эго и сделать так, как я прошу. Остальные же… Ты не представляешь, как они меня достали своими выходками. Особенно Бьянка. Клянусь, иногда мне хочется придушить эту строптивую девицу.

Забравшись на руины старого дворца, рядом с ней сидел не король. Обыкновенный мужчина. Красивый, сильный. Уставший, а потому откровенный. Тот, кто, кажется, давно хотел выговориться, да подходящих ушей для этого не находил.