Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 88 – Тата Алатова

— Собираетесь тащить улику в сомнительную лавку?

— А как, по-вашему, он проведет экспертизу здесь? Разве у нас есть инструменты для оценки ювелирных изделий?

— Я еще не успел получить никакой информации по этому делу, но скажите мне: это действительно необходимо?

— Нам нужно найти мастера, сделавшего это латунное сердце. Там филигрань, которая может вывести нас на след!

Он захлопывает досье, откидывается на спинке стула, и ничегошеньки не разобрать на его лице.

— Когда-то, — произносит он тихо, — юная Анечка Аристова подробно рассказывала неопытному наследнику ювелира Саше Баскову о том, кто на что горазд в этом ремесле.

— Я знала это, потому что частенько сбывала краденое, — Анна не понимает, к чему эти ненужные воспоминания. — Разбираться в драгоценностях меня учил не отец.

— Конечно, — он легко встает, кидает папку в верхний ящик, закрывает на ключ. — Я сам с тобой съезжу.

— К Ермилову? — изумляется она. — Саш, да тебе не по чину вовсе.

— А ты думаешь, я только для кабинетов гожусь?

— Я думаю, что вам, Александр Дмитриевич, порой очень скучно, — бормочет Анна ему вслед. — Да погодите вы! Я хоть кровь и сукровицу с латуни очищу. А то что подумают обо мне приличные жулики?

— Очищайте, Анна Владимировна, я подожду. Заодно расскажете мне, что там с Вересковой. Уже предчувствую, что газетчики просто с ума сойдут, — это же любимая прима Петербурга.

— Только не говорите мне, что вы тоже театрал, — посмеивается Анна, спускаясь за ним по лестнице.

— Я? Да я даже афиши не успеваю читать! А вот маменька у меня любительница приезжать на театральные сезоны, в «Декаданс» я лично для нее ложу у Данилевского клянчил… Да непременно ту, в которой сам государь сиживал. Между нами говоря, наш шустрый граф специально всех путает, вздувая цены на билеты до небес. Его послушать, так государь на всех креслах в его театре пересидел…

Они входят в мастерскую, где Голубев с Петей уже вооружились лупами и склонились над латунным сердцем на верстаке.

— А вы, Пëтр Алексеевич, наказаны, — строго говорит Анна. — Ступайте в угол.

Мальчишка стремительно выпрямляет и хлопает густыми ресницами.

— Я только посмотреть! — возмущается он. — Виктор Степанович вот тоже любопытствовал.

— Ого, как тут строго, — веселится Архаров. И Анна спохватывается: ни к чему отчитывать болтуна при начальстве.

— Александр Дмитриевич, и вы здесь! — Петя бочком-бочком возвращается к своему столу и принимается старательно чистить какие-то инструменты.

— Что думаете? — спрашивает Анна у Голубева, кивая на сердце.

— Затейливая вещица… Посмотрите на эту гравировку — кропотливая работа.

— Кропотливая, — соглашается Анна, направляя на сердце свет и доставая инструменты. — Сколько времени займет изготовить такую?

— Я бы сказал, месяцы. Но надо учитывать, сколько человек трудилось. Тут ведь понадобились бы ювелир, механик и гравер…

— Какой терпеливый убийца нам достался, — замечает Анна и начинает рассказывать, что они увидели в особняке Вересковой.

Петя тут же забывает о том, что притворялся очень занятым человеком, и слушает, открыв рот. Архаров, наоборот, всë больше мрачнеет.

— Сумасшедший, — выдвигает он свою версию. — Хуже нет, когда преступник — сумасшедший. Таких ловить хуже всего.

* * *

На улице уже темнеет, когда Анна снова забирается в пар-экипаж. Что за день такой — сплошные разъезды!