Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 158 – Тата Алатова

Тщетно Анна ищет в начальственной физиономии хоть какие-то признаки робости. Напротив, Архаров сияет непринужденностью пополам с жизнерадостностью.

Она старательно не думала о нем целый день, а теперь снова злится: невыносимый человек! Стоит сделать ему навстречу один крохотный шажок — и он готов заглотить ее с потрохами.

— Очень жаль, Владимир Петрович, но я всего лишь четко следую нашим договоренностям, — невозмутимо отвечает Архаров.

— Черта с два вы им следуете! Я совершенно определенно велел вам повысить Анну…

— И я счел это неразумным, — легко заключает шеф.

Отец от такой наглости, кажется, теряет дар речи. Только сверлит гостя недружелюбным взглядом, а потом цедит сквозь зубы:

— Уж не знаю, чем вы так заняты, коли я вынужден решать ваши семейные неурядицы и искать дом для ваших родителей.

— Как это любезно с вашей стороны, — обходительно улыбается Архаров. — Однако, Владимир Петрович, я к вам всë же не совсем с пустыми руками.

— Да неужели?

Он открывает портфель, который зачем-то носит с собой в выходной день, и достает оттуда папку с документами.

— Опять бумаги, — стонет отец. — Воля ваша, я скоро лопну от писанины!

— Это вам поклон от министра образования. Он, видите ли, крайне признателен за ваше деятельное участие в поимке бомбистов, которые на него покушались. Мы сегодня долго беседовали с Юлием Галактионовичем и пришли к выводу, что в нынешних реалиях одной только реформы женского образования недостаточно.

— И охота вам было тратить время на этого фанфарона…

Архаров резво поднимается с дивана и принимается разгуливать из угла в угол, заложив руки за спину и увлеченно разглагольствуя:

— Курс на развитие механизмов существенно изменил наше общество. Ныне на фабриках и заводах всë меньше требуется грубой физической силы. Рабочие налаживают автоматоны, следят за их исправностью, разбираются в чертежах. И женщины оказываются к такой работе не менее способны, чем мужчины. Всё больше барышень из разных сословий ищут места в конторах, в телеграфных узлах, в мастерских.

— Александр Дмитриевич, да не в политику ли вы намылились? — иронизирует отец, однако слушает с явным интересом.

— Ну согласитесь же, что нынешний порядок нелеп. Мы даем барышням право учиться, обрести профессию, но стоит им выйти замуж, как они возвращаются к домострою. Одно хорошо: церковь покамест не в фаворе — государь волей своей изрядно сбавил ее влияние, стоило попам провозгласить автоматоны пособниками дьявола. Но Синод всë еще удерживает семейное право в своей юрисдикции как последний бастион.

— О, вы и до церкви добрались!

— Нет-нет, как можно… Всего лишь до реформы семейного права — хотя бы в части развода по взаимному согласию. Ведь это не прихоть, а необходимость, которую диктует само время, — завершает Архаров и широко улыбается. — Ух! Как по-вашему, убедительно? Мне еще за ужином эту речь повторять.

Отец кажется взволнованным, спрашивает с живейшим участием:

— Неужели, Александр Дмитриевич, вы настолько безрассудны и верите, что подобное выгорит? Кто же вас поддержит, кроме Юлия Галактионовича, известного прожектера?

— Ну вы, например, — пожимает плечами Архаров. — Юлий Галактионович, разумеется. И великий князь Михаил Александрович, к которому мы как раз собираемся с Анной Владимировной.