Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 155 – Тата Алатова

— Конечно, — с легкой опаской соглашается он, явно ожидая очередного подвоха. Нет, с этим пора что-то делать.

Если бы Анна могла выбирать, то все ее воскресные завтраки были бы такими: неспешными, сладкими и в приятной компании.

После восьми лет заточения с Игнатьичем она умеет ценить собеседников.

Возможно, самое разумное, что следует сделать, — это вернуться к отцу. Однако ее останавливает не только мысль о том, что в таком случае крутить тайную интрижку с Архаровым станет более затруднительно — от Аристова короткими записками не отделаешься.

Нет, ей бы хотелось, пожалуй, жить собственным домом, но это пугает. А ну как она не справится с одиночеством?

— Вчера я заезжал к Григорию Сергеевичу, — говорит Архаров, который, кажется, тоже никуда не спешит и Анну не торопит. Это странно: по ее представлениям, у него полно дел. — Он ждет нас всех на рождественский ужин, Зина обещает нафаршировать гуся карасями.

— Птицу рыбой? — удивляется Анна.

— А Григорию Сергеевичу не тяжело будет принимать гостей? — тревожится Голубев.

— Да он там от скуки с ума сходит и всех изводит, — вздыхает Архаров. — Пообещал, что, если устанет, просто пойдет отдыхать.

— Как думаете, он вернется на службу? — спрашивает она.

— Обязательно, — серьезно и твердо отвечает шеф. — Наш Прохоров не из тех, кто сможет спокойно стареть дома.

— Вы преданы тем, кого уважаете, Александр Дмитриевич, — ласково замечает Голубев, настроенный сегодня на лирический лад.

Архаров вроде как смущен, а Анна идет наконец собираться. Это недолго: единственное торжественное платье, строгая прическа, пригладить отросшие волоски отдающей лавандой помадкой. Всё.

* * *

— Ты помнишь, что на вечер я тебя ангажировал? — спрашивает Архаров.

— Встреча с каким-то знатным пройдохой, — кивает она. Это ей нисколько не интересно, но коли нужно, то нужно. — Надеюсь, ты зайдешь, чтобы поздороваться с отцом?

— А тебе не терпится посмотреть, как Владимир Петрович станет меня отчитывать за то, что я тебя не повысил? — ехидно уточняет он. — Что ж, не осмелюсь лишить тебя подобного удовольствия.

Это не совсем верно: Анне любопытно, как они ладят друг с другом и ладят ли вообще, двое заговорщиков, устроивших ей станцию «Крайняя Северная».

Посмеиваясь, она наклоняется вперед, чтобы лучше видеть архаровское лицо. Это плохой пар-экипаж, слишком просторный, и они слишком далеко друг от друга, не прикоснуться.

— Только зайди к отцу вечером, — велит она, — еще не хватало испортить ему настроение на день вперед.

Архаров тоже подается к ней и ловит ладонями ее лицо. Их слегка покачивает, и приходится тянуться друг к другу, чтобы не потерять это прикосновение.

— Так о чем ты намеревалась поговорить?

— Ах да, — она чуть поворачивается, чтобы коснуться губами его руки. — Ничего особенного… Просто хотела спросить, вдруг я могу сделать для тебя что-то хорошее.

Его глаза чуть расширяются в удивлении, а потом становятся темнее.

— Когда? — отрывисто спрашивает Архаров. — Сию секунду? Завтра? Через год?

Анна ошеломленно смотрит на него, не мигая:

— А это всë разные желания?

Смазанным движением он пересаживается к ней на сиденье, сминает воротник покойницкого пальто. Она успевает втянуть в себя воздух, прежде чем зажмуриться и нырнуть в этот поцелуй — нежность стреляет вниз живота раскаленными стрелами. Архаров целуется, как живет: увлеченно, настойчиво, пылко.