Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 152 – Тата Алатова

— Это мы скоро узнаем, — отвечает она как можно тверже. Если дать сомнениям волю, всë закончится тем, что ей тоже понадобятся магнезиальные ванны. Подобного Анна решительно не намерена допускать. Как бы то ни было, но полицейский механик с расшатанными нервами — глупость несусветная.

Она достает из шкафа прохоровский чайник, из-за которого Голубев вечно ворчал, зажигает горелку.

Медников роется в портфеле, где шуршат бумаги и что-то гремит, а потом достает банку пестрого мармелада.

— Анна Владимировна, — произносит он чуть взволнованно, но в то же время без виноватости, — я рассказал Александру Дмитриевичу об истинномере.

— Конечно, рассказали, — она удивляется, что он вообще об этом заговорил. — Ведь и я первым делом доложила бы.

— Правда?

— Юрий Анатольевич, у меня нет ни малейшего намерения проворачивать что-либо за спиной начальства, — заверяет она Медникова к его явному облегчению. Тут появляется и само начальство, вырастает на пороге, окидывает их посиделки внимательным взглядом.

— Я телеграфировал уездному исправнику, — докладывает Архаров. — Пока он получит сообщение, уже глухая ночь будет. Пока соберет людей… Раньше утра новостей ждать бессмысленно, так что езжайте по домам, господа.

— Вы ведь пришлете мне весточку, когда будет что-то известно? — просит Анна. — Я завтра весь день у отца.

— Сомневаетесь, что я найду вас где угодно? — усмехается он. — Всё-всё, поздно уже. Мне тоже пора отпустить людей из своего кабинета.

— Я провожу Анну Владимировну, — вызывается Медников. — Вот только чай допьем.

Он жалуется, что господина, сделавшего заказ на лилии, не узнали ни в театре, ни в медицинских университетах.

— Как это? — расстраивается Анна. — Неужели он учился в другом городе? За границей, может?

— Или у цветочницы был не сам Лоэнгрин.

— Как же нам его теперь искать?

— Я забрал письма из-под половицы. Разберу завтра каждое в подробностях, может, найду зацепки.

Это кажется совсем ненадежным планом — вряд ли сумасшедший поклонник был склонен к откровениям насчет своей личности.

— Сердце братьям Беловым заказала какая-то дама, — говорит она вслух, — горничная Настя на себя тот визит не берет. Лилии оплатил другой господин… Не слишком ли много помощников у убийцы?

— В деньгах он, кажется, не нуждается, — пожимает плечами Медников.

— Он почти четыре месяца планировал, как уничтожит любимую женщину… Одержимо, навязчиво, тщательно. Полагаю, это ожидание было весьма сладострастным, — отчего ей так легко представить себе это? Оттого, что она сама восемь лет мечтала уничтожить Архарова? Думала об этом ночами напролет, месяц за месяцем, год за годом, находя в этих фантазиях и силы, и утешение? И что же случилось потом, когда эта мечта растаяла сама по себе под напором обстоятельств?

— К чему вы ведете, Анна Владимировна? — хмурится Медников.

— К тому, что Лоэнгрину, наверное, сейчас очень грустно. Первый восторг схлынул, а что дальше? О чем теперь грезить, кого желать? Эту пустоту сложно заполнить.

— Пощадите! — умоляет молодой сыщик. — Меня пугают ваши слова. Неужели вы думаете, что он найдет себе новый источник поклонения?

— Человек столь сильных чувств не сможет жить обыкновенно и скучно, как все.

— Вы и сами сейчас будто одержимая, — бормочет Медников.