Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 159 – Тата Алатова

— Умнейший человек, — одобряет отец. — Как это вы к нему просочились?

— Вы не хотите этого знать, — смеется шеф. — Правда, я намеревался использовать этот ужин, чтобы несколько ускорить паспорт для Анны Владимировны, но чем черт не шутит — вдруг удастся пристрелить двух зайцев разом.

— Ускорить паспорт? Разве вы не заверяли меня, что это займет несколько лет?

— Помилуйте, не мог же я предугадать, что Анна Владимировна так рьяно возьмется за службу…

— Моя дочь всë делает рьяно, — усмехается отец. — Излишне даже.

Он открывает папку, листает страницы:

— Это что за цидулки вы мне притащили?

— Тезисы, Владимир Петрович. У вас же со времен станции «Крайняя Северная» сохранились связи в министерстве юстиции? К тому же вы то присяжный заседатель, то независимый эксперт в третейском суде.

— Если вы полагаете, что я буду бегать с этой ересью по кабинетам…

— Зачем же бегать, — серьезно говорит Архаров, — я прошу вас поддержать законопроект, и только. А уж свалить это дело на министра юстиции я как-нибудь сам соображу. Да вот и Юлий Галактионович подсобить вызвался.

— Так уж и вызвался? — сомневается отец. — Александр Дмитриевич, вам-то до подобных реформ какая забота?

— Так получилось, — уклончиво отвечает шеф. — Да ведь всем одна сплошная польза, чем вы недовольны!

Отец захлопывает папку, небрежно бросает ее на стол, к остальным документам.

— К министру юстиции надо идти с наброском проекта сразу, — заявляет он резко, — а не с вашими бестолковыми тезисами. Оставьте это мне, я накидаю по мере сил. И, Александр Дмитриевич, коли мы и правда сдвинем семейное право, я ведь должником вашим стану.

— Авось сочтемся, — беззаботно отвечает Архаров.

Анна слушает их, а внутри нее рвутся невидимые струны, хлестко, болезненно. Она ощущает себя ребенком, вокруг которого хлопочут взрослые, — впрочем, это обман. Вокруг нее так не хлопотали никогда.

Сколько часов прошло после ее слов о том, что брак — это ловушка? Около семи? И за это время Архаров раздобыл где-то министра образования и убедил его начать борьбу за новую реформу? Всë для того, чтобы ей не страшно было выходить замуж?

Боже, да с кем она связалась!

Ну допустим, великий князь был запланирован заранее, он тут просто под руку подвернулся. Но до кого доберется Александр Дмитриевич, твердо решивший жениться? До Сената? До Синода? До государя?

* * *

И снова — пар-экипаж, Архаров и его грандиозные планы, от которых в голове пусто и звонко. Анна чувствует себя подавленной, вялой. Спрашивает только:

— А правда, как ты уговорил великого князя принять нас?

— С помощью его камергера, разумеется. Неужели ты забыла Лукинского?

— Кого?

— Господина, который с помощью электричества расстраивал автоматоны в казино «Элизиум».

— Франт в синем сюртуке! У него в трости была крохотная электростатическая машинка, — вспоминает она. — Саш, признайся честно, ты ему угрожал?

— За кого ты меня принимаешь, — оскорбляется он, но так, в шутку. — Если только шантажировал маленько.

Он ведь не врал, медленно признает Анна, когда говорил, что готов рискнуть всем ради нее.

Тогда ей показалось, что она получила оплеуху. Сейчас — будто небо обрушилось на землю. Разве мыслимо — быть для кого-то настолько важной?

— Хорошо, — она пытается взять себя в руки. — Ужин с Михаилом Александровичем. Что от меня требуется?