Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 122 – Тата Алатова

— Пожалуй, мне бы хотелось понять характер Вересковой и ее отношения с мужчинами.

Он чуть смущается, но входит довольно решительно.

Их ждет строгая костлявая женщина средних лет с крайне неприветливым выражением на раздраженном лице.

— Что же это такое, — ворчит она, стоит им появиться, — теперь, видать, вовсе от вас никакого покою не будет.

— Произошло убийство, — с обескураживающей искренностью произносит Медников. — Куда нам деваться — вот и приходится беспокоить близких Аглаи Филипповны.

— Никогда мы не были с ней близки, — холодно произносит Варвара. — Я драила полы в ее доме, вот и всë. И понятия не имею, чем могу быть вам полезна.

— А вот говорят, у Вересковой в Кисловодске случился роман, — тихо говорит Анна.

— Может, и случился, — равнодушно роняет горничная. — Что с того?

— Да как же, — простодушно тянет Медников с прохоровскими интонациями, — вы ведь сами говорили: характер попортился. Не иначе, как страдала от чувств-с.

— Неправда ваша, — резко возражает Варвара. — Я вам говорила лишь о том, что она стала особенно невыносима. А про чувства это всë Настасья талдычит… Да она девка не больно разумная, одни кавалеры на уме! Барыня была не из таких. Она привыкла ко всеобщему вниманию, восхищению, знала себе цену… Никогда бы Аглая Филипповна не стала страдать из-за мужчины!

— Но вот же ее рисунки, — кладет на стол листы бумаги Медников.

— Хозяйка была горазда бумагу марать, — пожимает плечами Варвара.

И больше от нее ничего интересного им выудить не удается — даже про рубин она ничего сказать не может. Может, и завалялся такой посреди других цацок, а может, и нет, за драгоценности Настасья отвечает.

То ли им опыта не хватает, а то ли и вправду досталась на редкость нелюбопытная и не любящая рассуждать попусту свидетельница.

* * *

Настасья — девица совершенно иного склада. Молоденькая, с темными живыми глазами и некрасивым, подвижным личиком, она приветствует их шквалом вопросов:

— А вы что-то новенькое выяснили, да? Поэтому меня сюда пригласили? Бог мой, неужели убивца поймали?

— Коли бы поймали, вас бы не тревожили, — заверяет ее Медников удрученно. — Настенька, а не случилось ли у Аглаи Филипповны в Кисловодске интрижки?

— Нет, — с такой поспешностью отвечает она, что даже нечувствительная к чужому вранью Анна немедленно замечает неладное.

— Да неужели? — сыщик и перед этой горничной раскладывает злополучные эскизы, которые второй день путешествуют с первого на второй этаж, из допросной в допросную. — А это кто?

— Да кто ж его знает, — изумляется Настасья, — без лица и не признать человека… Может, Уваров, коий Париса играл… Плечи похожи.

— Какого еще Париса?

— Греческого, вестимо. Ой, неужто вы не смотрели? Даже я три раза бегала, мне Аглая Филипповна билеты дарила… Галерка, да что с того! Орут они в своем театре — будь здоров. Коли не видно, так слышно. Уж Аглая Филипповна бесилась-бесилась, что ей Агриппина досталась! Она-то в Поппею целилась, а поди ж ты! Режиссер сказал, возраст уже не позволяет молоденьких играть… Перебила всю посуду, мы едва попрятались!

— Постойте, — пытается уследить за вихрем этих словоизлияний Анна. — Сколько лет Агриппине в пьесе?

— Так взрослый сыночек у ней… Нерон готов ухлопать свою мать Агриппину, а Агриппина влюблена в молодого Париса… Страсти кипят — ух! А в конце Аглая Филипповна вопит душераздирающе: так бей же в грудь, вскормившую Нерона!.. И падает, страдалица… Я плакала ажный раз!