Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 101 – Тата Алатова

Взгляд отца тяжелеет. Он возвращает ей злосчастную железяку и хмурится:

— Твоя жизнь теперь такая? Ты правда зависишь от всех этих бюрократических закорючек?

— А что тебя так коробит? — огрызается она, расстраиваясь, как бездарно оказалось испорченным чудесное настроение. — Ты ведь и сам любишь, чтобы всë было по правилам.

— По моим правилам, — указывает он.

Анна пожимает плечами:

— Ну а твоя дочь всегда жила по чужим. Какая мне разница, твою волю исполнять или архаровскую? Всë одно — подчинение.

Он смягчается, проводит рукой по ее щеке.

— В тебе всегда было что-то… тайное, скрытое, но явно поперек борозды, — говорит задумчиво. — Впрочем, к чему забивать себе голову… Давай выпьем кофе, и ты мне расскажешь, как прошла неделя.

* * *

— Так откуда ты знаком с Вельским? — спрашивает Анна, снова оттаявшая благодаря огромному куску воздушного торта, который предлагается к кофе.

— Попечительские советы, благородные собрания, приемы у градоначальника… Без шефа жандармов нынче никуда, — ворчливо объясняет он. — Тем более, что Вельский приобретает все больше влияния.

— Правда? А я ему отказала и отправила к Александру Дмитриевичу, — запоздало пугается она.

— Отказала — и правильно сделала, — горячо одобряет отец. — Он всего лишь полицейская ищейка, Аня.

— Ты все еще помнишь, где я служу? — веселится она. — Если полковник ищейка, то я — полицейская мышь.

Ему не нравятся такие шутки, но ей все равно. Торта еще много, а значит — Анна справится с любым недовольством.

— Почему вообще Вельский тебя о чем-то просил? — спрашивает он.

— Потому что я отличный механик.

Он о чем-то думает, барабанит пальцами по подлокотнику кресла, потом объявляет:

— Кажется, Архарову пора тебя повысить.

Анна с любопытством наблюдает за тем, как он легко встает, берется за бумагу и перо.

О, она посмотрит, что будет после. Выполнит ли Архаров этот неожиданное требование? Взбунтуется ли? Где заканчивается влияние отца и начинается власть ее шефа?

Утро понедельника начинается громко: Анна едва успевает снять пальто в мастерской, как из-за стены раздается пронзительный визг. Голубев от изумления роняет очки, а Петя аж приседает, будто в него стреляют.

— Это Началова, — соображает Анна и жалеет, что у нее нет револьвера. Впрочем, все равно она не умеет им пользоваться и не собирается геройствовать. Неужели новое нападение?

Они осторожно выглядывают в холл, но дежурный Сема на своем месте, и всё вокруг выглядит спокойно, поэтому Анна лишь пожимает плечами и уже собирается вернуться к своему месту, но Петя смотрит на нее осуждающе:

— А если Ксению Николаевну убивают?

— Ну так бегите и спасайте ее, — насмешливо советует она.

Он облизывает губы, а потом снова выглядывает в холл, отчаянно жестикулирует, пытаясь издали узнать у Семы, что происходит. Тот в ответ тоже изображает некую пантомиму: сначала машет руками, как крыльями, а потом свешивает набок голову, чиркая себя ладонью по горлу.

— Вознеслась? — удивляется Голубев.

Анна хохочет, и даже старый механик улыбается. Из соседнего кабинета выходит Феофан, несет на вытянутых руках что-то, завернутое в тряпку.

— Мертвый голубь, — говорит он.

— Боже, неужели он не нашел места получше, чтобы бесславно погибнуть? — удивляется Анна. — Как он вообще попал внутрь?