Книга Школьный клуб «Лостширские ведьмы», страница 18 – Анна Кейв

Но Лиз знала, что за этой суровостью скрывалось что-то совсем другое. Она помнила, как в детстве разревелась из-за того, что простыла и не смогла пойти на школьный праздник. Она рыдала и назло отказывалась от куриного бульона, требуя мороженое, чтобы показать – она здорова. Миссис Портер, которая решила во что бы то ни стало пресечь плач, вошла в комнату с твердым выражением лица, неся стакан с растопленным пломбиром.

— Ты либо прекратишь плакать, либо рискуешь затопить весь дом своими слезами, – сказала она, протягивая стакан.

— Это молоко? – с подозрением скривилась Лиз.

— Мороженое, – отчеканила миссис Портер. – Горячее мороженое. Ты не знала, что такое бывает?

Лиз тогда вытерла слезы, и, делая осторожные глотки, согревающие больное горло, почувствовала нечто похожее на утешение. Да, миссис Портер не обнимала, не сюсюкала и не спрашивала, что случилось, но подобные маленькие жесты всегда говорили больше, чем любые слова.

Правда, обнаружить их было сложнее, чем найти иголку в стоге сена, потому что миссис Портер тщательно скрывала любые проявления доброты, словно боялась, что мир воспользуется ее слабостью. Она предпочитала выдавать свою заботу за строгость.

Лиз выросла и ей больше не требовалась гувернантка. Но Теодор помнил о том, как миссис Портер его выручала, поэтому всегда поздравлял ту с праздниками, неизменно приглашал на Рождество или ужин, хотя та ни разу не ответила согласием, и каждые две-три недели посылал Лиз с корзиной угощений: выпечкой, фруктами, сладостями, орехами, медом и джемом.

Миссис Портер никогда не отказывалась от этого знака внимания и благодарности, но и не выражала – по крайней мере, в открытую – радости. Она хмуро впускала Лиз внутрь дома, обменивалась с ней дежурными фразами, просила передать «спасибо» ее отцу и вежливо приглашала на чай. Лиз тактично отказывалась, зная, что миссис Портер не ждала согласия. У нее всегда были свои порядки и правила, которых она придерживалась неукоснительно, и любое отклонение от них могло, казалось, нарушить какой-то неведомый баланс в ее мире.

Лиз никогда не углублялась в дом дальше прихожей, но всегда замечала одну вещь у лестницы на второй этаж – причудливое «дерево», ствол и ветви которого были сплетены из металлических прутьев. Подобно тому, что украшало ее двор. Только если на ветви уличного «дерева» были нанизаны стеклянные бутылки разных цветов, то кроной домашнего служила бижутерия.

На «дерево» были наброшены слои бус, ожерелий, браслетов и других украшений, которые выглядели так, словно собраны из самых далеких уголков мира. Там были массивные колье из янтаря, длинные цепочки с кулонами в форме животных, браслеты, испещренные замысловатыми узорами, и даже необычные броши с перьями, минералами и полудрагоценными камнями.

Лиз никогда не интересовалась бижутерией, считая ее моветоном. Однако, вспоминая сокровища миссис Портер, она не могла не заметить, что некоторые из них вполне могли бы стать идеальными аксессуарами для ее образа ведьмы. Особенно бросался в глаза массивный кулон на цепочке, инкрустированный черным ониксом, вокруг которого были выгравированы загадочные символы.

Лиз незамедлительно написала папе, стараясь, чтобы ее сообщение выглядело невинным – раньше она никогда первой не заговаривала о походах к миссис Портер.