Книга Школьный клуб «Лостширские ведьмы», страница 15 – Анна Кейв

Лиз отметила про себя, как естественно Николь двигается, как улыбается без натяжки, будто эта улыбка принадлежала исключительно ей и никому другому. Это притягивало. Естественная уверенность Николь была чем-то, чего Лиз иногда остро не хватало в ее мире, полном строгих правил и шаблонов. Вокруг Лиз всегда были те, кто пытался ей угодить, но Николь… Николь просто жила, и жила ярко.

Пожалуй, за это Лиз и предпочитала «Тыквенной фонарь» ресторану папы. В закусочной она могла поставить идеальную жизнь Элизабет Стэдлер на паузу и немного передохнуть.

— Минералку с лимоном и тот теплый салат с запеченной тыквой, который я брала на днях, – ответила Лиз.

— А мне мясной пирог и колу, – решил Ксавьер. Николь слегка кивнула, улыбнувшись шире, и исчезла за дверями кухни. Ксавьер добавил, глядя на Лиз: – Меня не лишили карманных денег, так что не вздумай за меня платить. Выкладывай, интриганка, что ты задумала против «ведьм»?

— Ты даже не спросишь, за что я собираюсь мстить? – игриво уточнила Лиз.

— Надо полагать, за то, что тебя обозвали «ведьмой»? – улыбнулся он краешком губ. Ксавьер часто выслушивал жалобы Лиз о «Лостширских ведьмах» и предпочитал сохранять нейтралитет, не влезая в девчачьи разборки. Как-то он попытался вмешаться и встать на сторону Лиз, и после этого ему в голову прилетела свеча. К счастью, не зажженная.

— Именно, – щелкнула пальцами Лиз. – На маскарад мы идем в образах ведьмы и ее черного кота. Тебе пойдут усы.

Ксавьер округлил глаза, опешив:

— Чего?! Лиз, маскарад через два дня. Мы готовили костюмы Алисы и Безумного Шляпника три месяца! Я не хочу быть котом! Я еле отбился от Чешира!

Даже в детстве Ксавьер не любил наряжаться. Он считал это несусветным детским баловством, которое не приносило никакой пользы. Лиз всякий раз пыталась убедить его, что это весело, и Ксавьер, скрепя зубами, соглашался нарядиться очередным героем сказки, просто чтобы увидеть ее довольную улыбку, а потом еще несколько дней после вечеринки слушать восторженные писки.

Лиз знала, как на него надавить: ее сияющий взгляд и фраза, полная напускной грусти, вроде «Ты же не оставишь меня одну, правда?» всегда пробивали брешь в его броне саркастичной уравновешенности.

Но это не означало, что он переставал ворчать. Каждый раз, как только речь заходила о выборе костюма, Ксавьер превращался в ходячий вопрос:

— Почему я опять в чем-то нелепом?!

На что Лиз отвечала:

— Потому что никто не умеет быть нелепым так изысканно, как ты.

На этот раз он попытался сопротивляться изо всех сил:

— Я не хочу изображать животное, – Ксавьер облокотился на стол, будто собирался начать официальное заявление. – К тому же, усы?! Что дальше? Посадишь меня на шлейку? Будешь дрессировать меня за лакомство?

— Ты драматизируешь, – отмахнулась она. – Это будет классика, ничего вызывающего. И, кстати, ты просто идеальный черный кот: надменный, саркастичный, и всегда ходишь за мной хвостом.

— Значит, я теперь твой хвост, а не лучший друг? – притворно возмутился Ксавьер, но было видно, что битву он уже проиграл.

Он посмотрел на Лиз, и недовольство медленно растворилось. Да, он ворчал, но ради Лиз был готов на многое. Даже нарисовать усы и таскать с собой искусственный хвост, который, без сомнений, будет мешать сидеть. Потому что Лиз – это не просто подруга. Это часть его жизни, его детства, его смеха и даже сарказма.