Книга Школьный клуб «Лостширские ведьмы», страница 105 – Анна Кейв

У стены на тумбе стоял телевизор, а перед ними – несколько кривых рядов стульев. Двое пациентов сидели в молчаливом ожидании, когда на черном экране появится изображение.

Лиз ощутила тревогу.

— Зачем мы пришли сюда? – прошептала она, хватая Ксавьера за руку.

— Чтобы понять, – ответил он так же тихо, не отводя взгляда от женщины с рисунком. Он подошел ближе, осторожно заглядывая через плечо, но ее рука замерла, и она подняла на него взгляд. Глаза женщины были как пустые окна – ничего не выражали, но в них отражалась некая глубинная усталость.

— Простите, – быстро сказал Ксавьер и отступил на шаг.

— Вы… новый врач? – неожиданно спросила она, наклоняя голову. Голос был хриплым, но в нем звучала странная смесь любопытства и тоски. И Лиз, и Ксавьер удивились тому, что женщина заговорила.

— Нет, – отозвался он, растерянно взглянув на Лиз. – Я просто… хотел посмотреть ваш рисунок.

Женщина медленно опустила глаза на свою работу. На бумаге были нечеткие линии, нарисованные дрожащей рукой. Но среди них отчетливо угадывался алхимический символ.

Ксавьер молча указал Лиз на него. Он хотел спросить, что значит ее рисунок, как дверь за ними открылась, и вошла медсестра с подносом, уставленным стаканчиками с лекарствами. Она окинула их взглядом и добродушно улыбнулась:

— Миссис Мензис закрепила за вами только коридоры и лестницы, кабинеты и палаты можно не мыть.

— Хорошо, – кивнула Лиз, потянув Ксавьера за рукав. Он задержался на секунду, прежде чем последовать за ней, но взгляд женщины с алхимическим рисунком остался с ним, как тяжелый камень в груди.

Они снова взялись за швабры и перешли к лестнице. У Лиз получалось гораздо лучше, а из головы не выходили мысли о Райане и той пациентке.

— Как думаешь, что все это значит? – наконец, нарушила молчание она. – Ты спросишь у отца… обо всем этом?

Ксавьер дернул плечом:

— Не знаю. Ты видела рисунок. Мне же не померещилось? Она как-то связана с алхимией.

— Была связана, – поправила его Лиз. От воспоминаний о стеклянном взгляде и немного безумном виде женщины ее передернуло. Ее осенила неожиданная догадка. Сведя брови к переносице, она спросила: – Как умерла твоя мама?

— Аневризма головного мозга, – немедля отозвался Ксавьер. Он не любил говорить об этом, поэтому Лиз никогда не бередила его раны.

— Ты помнишь ее? Как она выглядела? У вас сохранились ее фотографии? – забросала его вопросами Лиз.

Ксавьер прислонил швабру к стене и скрестил руки на груди, понимая, куда клонит Лиз.

— Отец говорил, что мама не любила фотографироваться. В детстве я пытался вспомнить ее, когда в школе нас попросили нарисовать открытку-портрет ко Дню Матери. Но так и не вспомнил ее лица. Только то, что она постоянно лежала в кровати, а папа выставлял меня из спальни и просил не шуметь, потому что у мамы болела голова.

Лиз подошла ближе и сжала его плечо. Она не решалась произнести то, что вертелось у нее на языке, но все же нашла в себе силы предположить:

— Что, если твоя мама на самом деле жива? По какой-то причине Райан навещает эту женщину. И она точно что-то знает… знала раньше… об алхимии.

Издав протяжный вздох, Ксавьер продолжил мысль:

— Маленькому ребенку было проще сказать, что его мама умерла, чем то, что она выжила из ума. Возможно, они вместе занимались алхимией, а потерявее, отец не нашел в себе сил вернуться к продолжению дедушкиного дела.