Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 54 – Лилия Орланд

— Купите себе покушать и ещё валенки, а то ножки простудите, заболеете, придётся пить горькое лекарство, — серьёзно, почти по-взрослому посоветовала мне девочка и вприпрыжку побежала к бабушке.

Или воспитательнице, решила я мгновение спустя, когда снова услышала её негромкий голос:

— Катиа, помнишь, мы говорили, как ходят воспитанные барышни?

Девочка тут же перешла на шаг. Видимо, она старалась придать походке плавность, выходило очень забавно.

Затем Катиа взяла свою сопровождающую за руку, и они двинулись дальше.

— Подождите! — наконец отмерла я и бросилась следом. — Постойте!

Они успели пройти лишь несколько шагов. И сейчас, обернувшись, смотрели на меня. На лицах обеих читалось удивление. Кажется, они не привыкли к такому обращению. Или не ожидали, что я соберусь их догонять.

Первой очнулась бабушка. На её лице мелькнуло понимание.

— Милочка, вы больше ничего не получите, — строго произнесла она. В голосе не осталось ничего от прежнего благодушия. — Скажите Катиа «спасибо» и идите по своим делам.

— Спасибо, — послушно произнесла я, поспешно добавляя: — Но вы ошиблись, я не нищенка. И не прошу милостыню.

Скрепя сердце, протянула монету обратно. Ужасно жалко было её возвращать. Знаю, что эти деньги пригодились бы мне самой. Однако с моей стороны будет нечестно воспользоваться ошибкой девочки. Если я учу детей жить праведно, значит, и сама должна соответствовать собственным требованиям.

И ещё было ужасно стыдно, что меня приняли за побирушку.

— Думаю, вы найдёте того, кто нуждается в этих деньгах гораздо больше.

К моему удивлению, никто не спешил забирать у меня монету. А на лицо женщины снова вернулось благодушное выражение. Она тепло улыбнулась. Сначала мне, затем Катиа.

— Дорогая, ты как всегда не ошиблась в своём выборе, — с нежностью сказала она девочке. — Душа этой женщины честна и благородна, она заслуживает помощи.

Катиа тоже улыбнулась и тихонечко захлопала в ладоши. Они словно бы обменивались информацией на невербальном уровне. Обе знали нечто, не доступное мне.

А вот я совершенно не понимала, что происходит. Однако спросить не успела.

— Милочка, если Катиа выбрала вас, значит, вы нуждаетесь сильнее всех. Моя внучка никогда не ошибается.

— Но… — мысль, что монета и вправду предназначается мне, и я вернусь в приют не с пустыми руками, сбивала с толку. Я с трудом подбирала слова. И спросила о том, что, наверное, и не было важным: — Причём здесь тогда душа?

— Мы помогаем только честным людям, которые не способны пойти на хитрость и обман, и поэтому нуждаются в помощи сильнее остальных.

Я перевела ошарашенный взгляд на Катиа. Девочка выглядела очень довольной, словно легко разгадала сложный ребус, не поддающийся другим.

— Не переживайте, моя внучка не владеет магией. Инквизиторы проверяли её неоднократно. Вы ничем не рискуете, принимая у нас деньги.

Я понимала всё меньше и меньше. Инквизиторы и магия? Мы что, в Средневековье? Или в ролевой игре? Почему я рискую, принимая монету у этой милой девочки?

Однако вслух я сумела произнести только самое неуместное слово. Не уверена, что вообще произносила его когда-либо. Да и выговорила не с первого раза.

— И-инквизиторы?

— Говорю же, не переживайте. Это точно не магия, может, лишь зачатки дара, настолько слабые, что сумели стать лишь развитой интуицией, — в голосе женщины зазвучали первые нотки раздражения.