Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 57 – Лилия Орланд

Я много лет шила сумки, переходя от простого к сложному. А магию решила одолеть наскоком?

Я грустно усмехнулась своей самонадеянности.

Вот проштудирую Еженикины лекции, узнаю, что такое магия и с чем её едят, тогда и буду оживлять цветы.

А сейчас мне и так есть, чем заняться. У меня ещё вчерашние украшения не закончены.

Я нарочно села спиной к окну, чтобы не видеть сухие стебельки, словно насмехающиеся над моими глупыми стараниями их оживить.

Если поначалу я не могла отвлечься от мыслей о своей неудаче, то потом увлеклась. Работа спорилась.

За два с небольшим часа я доделала оставленные со вчера украшения и с удовлетворением потянулась. На одну сумку можно приклеить уже сейчас, на вторую – вечером, когда высохнут.

А завтра мы с Истой продолжим шить. Вдвоём у нас быстро получается.

Всего второй день, а уже готовы почти две сумки.

Я ещё раз потянулась и поднялась со стула, чтобы взять одну из лежащих на софе сумочек. Но свернула совсем не туда, куда собиралась. Будто неведомая сила толкнула меня обратно к окну.

Пожухлые стебельки лежали на прежнем месте. Такие жалкие, ненужные, неживые. Только и остаётся, что выбросить их, чтобы не смущали взгляд.

В несколько шагов я подошла к подоконнику. Смахнула стебельки в ладонь с твёрдым намерением выбросить подальше, но вдруг замерла. Легонько сжала их в кулаке и, ни о чём не думая, будто это и не я, выдохнула воздух из лёгких. Словно делясь с цветами своим тёплым дыханием.

На этот раз открывать глаза было не страшно. Я знала, что ничего не получилось. И была готова к этому.

Но, увидев на своей ладони яркие синие соцветия, вскрикнула от неожиданности и уронила их на пол. Они прощекотали ладонь атласными лепестками и разлетелись по паркету.

Всё-таки я ничего не понимаю в этой магии. То она проявляется, то треплет мне нервы.

Похоже, придётся проштудировать Ежины записи. Я должна знать, чего и в какой момент могу ожидать от этой силы.

Я собрала цветки в ладонь и выронила их снова, когда в тишине пустого дома вдруг раздался незнакомый мужской голос:

— Эй! Здесь есть кто-нибудь?

Я резко разогнулась, прислушиваясь.

В доме никого не должно быть. Только я. Остальные разошлись по делам. И по голосу это не Ерон, а его внука я вообще ни разу не слышала. Зван меня слишком боится, чтобы вот так позвать.

Значит, кто-то посторонний.

Следом за этой мыслью пришёл страх. Я только что занималась запрещённой магией, за которую полагается смертная казнь. Что если сосед натравил на меня инквизицию?

Я огляделась.

Синие цветы россыпью лежали вокруг. Я судорожно начала поднимать улики с пола.

Если инквизиторы могут видеть или чувствовать следы магии – мне конец. А в какой-то книге я читала, что выброс силы издаёт особый аромат. И чем больше магии, тем легче её засечь.

По спине пробежал холодок. В горле пересохло, не позволяя сглотнуть скопившуюся слюну.

Что мне делать? Как скрыть следы?

Я заметалась по комнате в поисках места, куда можно спрятать цветы. Подбежала к шкафу, потянулась к дверце и тут же себя обругала. У меня за спиной – открытое окно.

Выбросить улики – и дело с концом.

Я бросилась к окну, но не успела.

В библиотеке раздались шаги. Затем скрипнула, приоткрываясь, дверь. В образовавшейся щели показалась мужская голова, вслед за которой, увидев меня, вошёл и остальной мужчина.