Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 144 – Лилия Орланд

Что же выходит, придётся всё-таки в мою спальню?

Стоп! А почему обязательно нужно нести посылку в гардеробную? Чем хуже зелёная гостиная, двери в которую сразу вели из нескольких комнат? В том числе из небольшой прихожей, у входа в которую мы все топтались вот уже некоторое время.

— Поставьте в центре, – велела я уверенным голосом. – Сначала хочу посмотреть, что вы привезли.

— Как прикажете, госпожа, – ирония из голоса блондина исчезла.

Он кивнул носильщикам. И дюжие молодцы занесли конструкцию в гостиную, установив ровно по центру. А затем блондин снял укрывающую ткань…

Слаженный вздох наполнил помещение, устремляясь к распахнутым окнам. Я и не заметила, что дети, сопровождаемые мужиками, последовали за мной. И теперь все они столпились в дверях гостиной, тесня друг друга и вполголоса переругиваясь. Но лишь до тех пор, пока нам не открылось чудо.

В гостиной на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина.

А затем Потька произнёс восхищённо:

— Вот это да! – выразив общее мнение.

Странная конструкция оказалась большой вешалкой. Такие стоят в гримёрках артистов и на показах моделей. Только эта была полностью деревянной. Четыре ножки-опоры, чтобы могла стоять. И по две вертикальных и горизонтальных стойки. К нижней крепились ножки, а верхняя была длиннее, выдаваясь сантиметров по тридцать с каждой стороны, чтобы переносить конструкцию.

Но главным было вовсе не это.

Вся верхняя перекладина до поперечных стоек была утрамбована вешалками с одеждой. Вовсе не одно платье прислала мне госпожа Бенер. Кажется, я насчитала около десятка. Разных цветов и фасонов. С лентами и кружевными вышивками.

И это действительно было истинное искусство.

Незаметно ускользнувшие носильщики вернулись в гостиную. Один держал в руках большую коробку. А другой плоскую дощечку с прикреплённым к ней листом бумаги.

— Если вы довольны, госпожа Ленбрау, прошу поставить подпись, что заказ получен и не вызывает нареканий, – улыбнулся блондин.

Носильщик протянул мне дощечку. Я размашисто написала «Еженика Ленбрау» внизу страницы, отдала документ и снова повернулась к потрясающему подарку. Однако это оказалось ещё не всё.

Блондин вежливо попрощался и вручил мне конверт, на котором тоже было написано моё имя.

— Так! У вас работы нет? Я найду! – гаркнула на всю гостиную Бабура, незаметно подошедшая с другой стороны.

Даже я вздрогнула, выронив конверт. Когда его подняла и посмотрела по сторонам, в дверях гостиной уже никого не было. Рядом со мной остались только Бабура с Истой.

— Красота-то какая, – восхитилась управляющая, разглядывая наряды.

— Любит наш барин госпожу, вона как одевает, – поддакнула нянька.

Я открыла конверт и достала из него лист бумаги, исписанный крупным красивым почерком с завитушками.

«Госпожа Ленбрау,

Надеюсь, мои люди доставили всё в целости, и вы сейчас восхищённо взираете на свой новый летний гардероб.

Знаю, что мы с вами говорили об одном платье, однако ваш любезный супруг на следующий день прислал записку, где настаивал на более серьёзном заказе и доплатил за срочность. Я не смогла ему отказать и сочла возможным не сообщать вам заранее, ибо доктор Ленбрау желал сделать супруге приятный сюрприз. Очень надеюсь, что именно таким он и явился для вас.

Прошу простить мою неделикатность, но я заметила, что ваш наряд, в котором вы посетили давеча моё заведение, был весьма скромен. Я взяла на себя смелость изменить это, поскольку считаю, что скромность вам не к лицу. Вы способны сиять, хотя и скрываете это даже от самой себя. Мои платья позволят вам разговаривать на равных с первыми гордячками Холмов, и ни одна из них не посмеет взглянуть на вас свысока.