Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 123 – Лилия Орланд

Я бы не отказалась немного перекусить. Шоколадные конфеты не особо сытные.

Стоило мне подняться на верхнюю ступеньку, я подалась в сторону кафе. Но Идан увлёк меня дальше. Мимо магазина, на котором крупными буквами значилось «Хрусталь и стекло», мимо парикмахерской и склада мануфактурных товаров.

А остановился у заведения с двумя огромными окнами-витринами, в которых на подставках, смутно напоминающих манекены, были выставлены платья. В простенке перечислялись ткани: шёлк, атлас, бархат, шерсть и даже плюш. Вывеска по всей длине фасада гласила: «Магазин дамских мод и платья Ланы Бенер».

Дверь была массивной, деревянной, но с двумя вставками из стекла. Сквозь них получилось разглядеть небольшую часть внутреннего убранства. Однако даже этого мне хватило, чтобы понять две вещи. Это заведение разительно отличается от лавки Рамиссы. И цены здесь будут заоблачные.

Я увидела, что нас заметил швейцар в лиловой ливрее с золотыми петлицами и уже спешит к двери.

— Идан, идём отсюда, – я потянула мужа за руку, собираясь отойти подальше, пока слуга к нам не вышел.

— Почему? – непонятливый доктор Ленбрау стоял как истукан, отказываясь двигаться с места.

— Потому что это очень дорогое ателье. В торговом ряду, где я продаю сумки, есть лавки попроще и подешевле.

— Любимая, – Идан взял обе мои ладони в свои и поцеловал. Это уже было излишним, после одного только слова «любимая», произнесённого впервые, я растаяла, словно мороженое на батарее. – Я очень долго жил по-холостяцки – просто и скромно, потому что у меня не было особых причин тратить деньги. Да и желания не возникало. А сейчас я хочу сделать тебе подарок. Не лишай меня этой радости, пожалуйста.

Он снова поцеловал мои пальцы. Его взгляд обещал жаркую ночь. У меня уже кружилась голова, а мысли вместе с мороженым превратились в молочный коктейль – сладкий, тягучий и полностью лишённый способности мыслить.

Дверь гостеприимно распахнулась, и швейцар склонился, приветствуя нас.

Идан с хитрой улыбкой (этот проныра точно знал, как на меня воздействовать!) подставил локоть. Вздохнув и этим признавая поражение в первом семейном споре, я взяла мужа под руку и позволила ввести себя внутрь.

Большие окна и люстры под потолком давали много света, чтобы хорошо всё рассмотреть.

Интерьер поражал неподготовленного зрителя, а я была именно таким. В глаза сразу бросались огромные зеркала – от натёртого до блеска паркета и в полтора моих роста. Золоченые резные рамы гармонично сочетались с белыми простенками и мебелью светлого дерева, похожего на карельскую берёзу. Изящная софа и стулья были обиты светлой материей с золотым рисунком. А по центру помещения стоял широкий стол с резными ножками.

Небольшой камин был выложен изразцовыми плитками, и над ним тоже располагалось зеркало, слегка наклонённое вперёд. Думаю, это, чтобы рассматривать, как сидят шляпки.

Перед зеркалом, на каминной полке стояло растение, похожее на фикус-переросток и монстеру одновременно. Изящный сосуд (язык не поворачивается назвать его горшком), в котором росло зелёное деревце, гармонировал с изразцами на плитках.

Я разглядела две внутренних двери, располагавшиеся между зеркалами. Одна из них была приоткрыта, и оттуда доносились негромкие женские голоса.