Книга Защитник для чужой невесты, страница 45 – Алина Углицкая, Лилия Орланд

Однако я не стала вырываться. Его прикосновение не внушало страха, напротив, я чувствовала себя защищённой. С мыслью, что теперь никто не сможет меня обидеть, вновь позволила векам закрыться.

Затем последовал сон. Как и полагается сну, он был похож и одновременно не похож на реальность.

Сначала в этом сне продолжалась скачка, правда, она вроде как стала немного плавнее. Затем появился постоялый двор. Несколько деревянных строений, объединённых частоколом ограды. На фоне занесённой снегом дороги и деревьев постройки выглядели грязно-серыми. Неприветливыми. Мне совсем не хотелось идти внутрь. Я тихонько хныкала, но, как и бывает во сне, не могла даже рукой шевельнуть.

Успокаивающий мужской баритон, очень похожий на голос Авенара, шептал мне что-то умиротворяющее, ослабляя страх. Затем сильные, но бережные руки сняли меня с лошади. Где-то рядом находился и дракон, потому что я слышала отрывистые приказы, произнесённые его же голосом.

Кто-то нёс меня по лестнице на второй этаж. Затем скрипнула дверь. Я ощутила, как меня укладывают на спину, возвращая в кошмар.

Сильные руки, только что дарившие уверенность, превратились в руки насильника. Его вонючие пальцы с чёрными каёмками под обкусанными ногтями схватили полы моего плаща, разводя в стороны.

Ужас из леса вернулся, окуная меня в ледяную полынью пережитого кошмара. Я закричала. Надрывно. Отчаянно. Забарахталась, пытаясь вырваться из лап насильника. Вцепилась в его лицо, раздирая ногтями. Он вскрикнул от неожиданности и боли. Это стало сигналом, что и в кошмаре я могу защититься.

Однако он схитрил. Сделал вид, что отпустил меня, а затем схватил за ноги, разводя их в стороны.

Я забилась, задёргалась. Ударила, метя в лицо насильника. Снова отчаянно закричала.

Кошмар прекратился неожиданно. Так резко, как бывает только во сне. Вместо лесного сугроба я вдруг оказалась дома, на своей кровати. Табита, на лице которой было меньше морщин, чем я помнила, пела колыбельную, прихлопывая в такт ладонью по одеялу. В комнату заглянул улыбающийся отец, послал мне воздушный поцелуй и пожелал спокойной ночи.

От этого сна веяло теплом моего детства, когда всё было хорошо. Когда каждый новый день обещал безоблачное будущее. Когда меня любили, и я в ответ любила весь мир…

***

Проснулась резко, рывком выныривая из мира грёз и уютных воспоминаний. Села на кровати.

Я находилась в незнакомом помещении. Судя по обстановке, это была очередная комната очередного придорожного трактира.

Окно закрыто ставнями, значит, уже наступила ночь. Но на столе горела свеча, освещая убранство и накрытый полотенцем поднос. Вероятно, это ждал оставленный для меня ужин.

Стоило подумать о еде – и в животе заурчало, напоминая, что в последний раз я ела… А когда я ела? Кажется, утром, когда мы выехали с постоялого двора.

Дальше воспоминания были мутными, какими-то размытыми, словно прикрытыми кисеёй. Такой плохая хозяйка прячет немытые окна.

Я откинула одеяло и обнаружила, что спала в одежде. Только плащ висел на крюке у двери, да сапожки стояли у кровати.

В голове вертелись обрывки дурного сна, однако не складываясь в общую картину.

Решив, что не стоит вспоминать кошмары на ночь, я собралась проверить поднос. Уж больно проголодалась. Но сначала нужно было сделать кое-что поважнее.