Книга Сердце пентаграммы, страница 14 – Нинель Мягкова

— Милые песики. — пробормотала я, поднимаясь на ноги и неуверенно, боком, делая шаг к ограде. Пруты хвостов заколотили по бокам, песики радостно вывалили языки, припадая на передние лапы.

Поиграть или загнать жертву?

Пока не попробую, не узнаю.

Резвой козочкой я вспрыгнула сразу на середину забора, и прытко забралась на самую верхушку. Снизу раздался жалобный скулёж, псы опомнились, но скалиться не стали, только смотрели светящимися глазищами и тихо подвывали.

— А ну цыц! — погрозила им пальцем я, перемахивая на ту сторону и упруго приземляясь на корточки. — Ведите себя хорошо, охраняйте хозяина. Он не виноват, что такая скотина бесчувственная. Все же плащом поделился…

Псы послушно замолчали, но вслед мне смотрели, пока я не скрылась в ближайшем переулке.

Прислонилась к стене, выдохнула и огляделась.

Где я, собственно? И куда идти?

Хотелось бы примерно знать направление, где расположена Академия. Чтобы не топать в противоположную сторону. Будет обидно.

Накинув капюшон на голову, чтобы меньше было возможности меня опознать, я побрела куда-то, главное, подальше от дома дроу, поминутно вздрагивая и оглядываясь на каждый шорох. Интересно, насколько дикие местные обычаи и нравы? Если Миран меня все же догонит и попытается скрутить посреди улицы, насколько велики шансы, что помогать будут не мне, а ему? Так сказать, приструнить бунтующее имущество. Что-то я не заметила осуждающих взглядов, когда он нёс меня в плаще кверху попой. Значит, подобное поведение вполне в порядке вещей.

Город понемногу пробуждался. На горизонте, как раз в той стороне, куда я бездумно направлялась, заалела полоса восхода. Захлопали ставни, из окон послышались сонные голоса.

А вот и первая открытая дверь! Да еще и булочная! Пахло просто упоительно, ноги сами свернули в полутемную лавку. В животе заурчало, хотя вроде бы я ела не так давно, и довольно сытно. Наверное, стресс.

— Мы закрыты! — довольно резко рявкнули на меня из-под прилавка. Я замерла на месте от неожиданности, и хрипловато отозвалась:

— Дверь была открыта. Прошу прощения.

Вынырнувший из-под стойки крепкий, румяный булочник вдруг резко побледнел и принялся заикаться.

— Ч-что вы, дей контроллер. Берите, что хотите. Все за счет заведения! Мы чтим законы и их хранителей!

Пожав плечами, я цапнула с подноса на прилавке тщательно вылепленный в форме полумесяца пирожок. Раз предлагают, грех не взять. Кажется, меня приняли за служителя закона. Не будем раскрывать маскировку и извиняться.

Заодно сразу ясно, насколько все запущено. Мирану никто слова поперёк не скажет, только меня завернут поплотнее в подарочную бумагу. Рассчитывать стоит только на саму себя.

— В какую сторону академия? — не откашливаясь, буркнула я, стараясь, чтобы голос звучал как можно ниже. Булочник всплеснул руками.

— Так через две улицы проспект, дей, а на нем башни Академии издалека видать. Никак запамятовали? Ой, простите, язык мой без костей… — для наглядности он несколько раз несильно ударил себя по губам раскрытой ладонью. Вроде как сам себя наказал. Я повела плечом и вышла, не сказав ни слова благодарности. Хотя воспитание требовало.

Но думаю, не в характере власть имущих благодарить всяких там булочников. Не будем выбиваться из образа.

Пекарь не обманул. Два перекрестка спустя я вышла на широкий бульвар, густо засаженный высокими деревьями с пышными кронами. Они отцветали, и ветерок играл с мелкими белыми лепестками, густо устилавшими камни мостовой. В конце бульвара, довольно далеко, виделись белоснежные шпили разного размера, неравномерно врезавшиеся в стремительно светлеющее небо. Они, казалось, светились розоватым, как хорошая слоновая кость.