Книга Помощница антиквара, страница 31 – Амари Санд

— «Прошу тебя, Савелий, позаботься о Сашеньке. Не неволь неугодным замужеством, пусть выберет суженого по душе. Она девочка работящая и кроткая, к наукам тянется, особенно к языкам. Помогала отцу по торговым делам, пока он не разорился».

Я взглянула на свиток, непонятные каракули на котором, между тем, преобразились во вполне понятный текст. Подобную картину я уже наблюдала с учебником по истории, поэтому не удивилась переменам.

— Это список ингредиентов, дядя, — изучив содержимое, ответила старику. — Какие-то «слезы дракона», корень мандрагоры, живоцвет…

Туров моментально оживился и бросился к прилавку, где разжился писчей бумагой и пером. Он тщательно записал каждое слово, после чего забрал сам свиток и умчался к себе.

Пробыл он наверху около получаса, после чего собрался и ушел, пригрозив напоследок, чтобы не вздумала тут ничего брать в его отсутствие.

На прилавке лежал список товаров, а напротив каждого выставлена цена. Если кто-то захочет купить — тот купит, все равно клиенты здесь — редкие гости. И я, кажется, догадывалась, почему.

Мне работы на целый день хватило. Следом за лавкой пришлось еще кухню отмывать, а на ужин пустую похлебку из крупы и пары картофелин варить. Вернулся Туров поздно вечером, когда я домывала посуду.

Старик пребывал в приподнятом настроении, насвистывал под нос веселую мелодию, а от самого веяло хмельными парами. Я бросила на дядю осуждающий взгляд, ожидая объяснений, но он отмахнулся от меня, мол, не твое дело, племянница. И ужинать не стал.

Утром я проснулась от стука в дверь флигеля. Накинув домашнее платье поверх сорочки, я открыла, обнаружив на пороге Савелия Кузьмича.

— Держи племянница! — сунул мне в руки мешочек, звякнувший монетами. — Это тебе на булавки. Сходи, что ли, прогуляйся, купи себе обнову.

Я машинально кивнула, не понимая, в чем причина подобной щедрости.

Где подвох? Не похоже на жадного старикашку. Неужели дело в том свитке, который я перевела? Задобрить меня решил?

В мешочке я насчитала двадцать монет серебром — даже больше, чем мне выделил Ермаков. Что ж, наверное, стоило послушать умного совета и прогуляться на местный рынок. А то второй день на свободе, а, кроме уборки, ничего не видела.

Приодевшись, я вышла из лавки, намереваясь позавтракать в городе. Запах свежей выпечки из кофейни манил и будоражил аппетит. Не удержалась и заглянула туда. Познакомилась с хозяйкой — Еленой Кругловой, миловидной вдовой с приятной улыбкой и теплыми глазами.

Я выбрала дальний столик, чтобы в следующий раз Елена не удивилась переменам. Женщина оказалась сердобольной и разговорчивой. Выслушав мою историю, она пожалела бедную сироту и рассказала собственную трагичную историю.

Ее муж умер несколько лет назад. С тех пор она взяла дело в свои руки, и младшие дети помогали ей. Расстались мы на хорошей ноте. Госпожа Круглова взяла с меня обещание, что я буду заглядывать к ней почаще.

Я и сама не была против — каждое утро пить свежесваренный кофе вприкуску с потрясающе вкусными пирогами. А фиалки действительно занимали все подоконники и цвели, радуя глаз.

Из кофейни я вышла в приподнятом настроении: улица оживилась и бурлила собственной жизнью. Дорогие экипажи скользили по мостовой, грохотали телеги, сновали мальчишки‑зазывалы и разносчики газет.