Книга Помощница антиквара, страница 11 – Амари Санд

Похоже, в мире магии с переселением душ еще не сталкивались. Или же другие попаданцы помалкивали об этом, справедливо опасаясь гонений. Во всяком случае на лице дознавателя отражался явный скепсис, который боролся с жаждой добиться справедливости, найти и наказать преступников.

— Я могу доказать, что говорю правду, — протянула мужчине раскрытую ладонь. — Проверьте меня. Дайте любой предмет, и я расскажу его историю. Быть может, сохранилось что‑то, что было на Александре в момент покушения? Я могу прочитать, кто и как пытался ее убить. А вы проверите, правду говорю или нет.

— Я должен подумать над тем, что вы рассказали, — отмер, наконец, Ермаков. — Вы сами признали, насколько необычно звучит ваш рассказ. В другой ситуации я бы сначала посмеялся над оригинальной шуткой. Однако я склонен думать, что вы говорите правду. Насчет проверки не сомневайтесь — будет. И не одна. Полагаю, вам неизвестно, насколько редок и ценен дар эхомага. На всю империю наберется не больше сотни таких специалистов. Более того, ни один из них не способен считывать прошлое человека, что делает ваш дар уникальным. Я вынужден доложить наверх о ваших неожиданно раскрывшихся способностях и о тех откровениях, что вы мне поведали. Дальнейшая ваша судьба от меня уже не зависит.

— Надеюсь, вы отметите тот факт, что я сама пошла на сотрудничество, — заметила я, досадливо закусив губу.

Откуда ж мне было знать, что эхомагия — такая редкость? Как бы теперь господа из Тайной канцелярии не посадили меня под замок и не стали эксплуатировать до конца жизни мой редкий дар.

Сразу после ухода дознавателя мне принесли перчатки из тонкой кожи, которые следовало носить, не снимая, и простенькое платье из грубой ткани. А обед явно отличался от тюремной пищи, слишком уж сытными и аппетитными выглядели домашние щи с кусочками мяса, мятая картошка с разносолами и компот.

Санитарка, что приходила утром, уже не смотрела зверем и вела себя более предупредительно. Бехтерев дважды заглядывал, подпитывая мой истощенный организм.

Подобные перемены внушали оптимизм, что теперь я не просто преступница, а носитель ценного дара, с которым приходилось считаться.

Ближе к вечеру в медицинский блок пожаловал господин дознаватель в компании бледного худощавого незнакомца. Его мне не представили, я лишь мельком заметила новое лицо, оставшееся за ширмой.

— Вот! — Ермаков выложил на стол предметы, которые принес в холщевом мешке. — Здесь письмо, найденное в комнате Александры Витте, ее бальное платье и кружка, в которой обнаружены остатки яда. Прошу!

Я сняла перчатку и осторожно протянула руку к письму. Стоило пальцам коснуться шероховатой поверхности листа, как на меня обрушился вихрь эмоций и чужих мыслей.

Кто-то подошел к лакированному секретеру, предварительно убедившись, что рядом нет посторонних. Откинув крышку, незнакомец уверенно открыл верхний ящик и взял ключ, которым отпер шкатулку. Затем выудил из-за пазухи конверт, запечатанный сургучной печатью, и засунул в стопку других писем. После запер шкатулку, вернул ключ на место и с облегчением выдохнул. Все оказалось проще, чем он думал. Мельком взглянув на себя в зеркало, он поправил прическу и с невозмутимым видом отправился дальше по своим делам.

Своим последним действием незнакомец выдал себя, позволив мне рассмотреть его внешность. Вернув письмо на стол, я приступила к рассказу: