Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 28 – Амари Санд

Вкус показался мне странным. Не вода. Что-то густое, сладковатое, тягучее, похожее на сироп от кашля, смешанный с мятой.

— Тесса? — голос Ридгара донесся словно сквозь вату. Он звучал встревоженно. — Что с тобой?

Я опустила полупустой кубок и пошатнулась. Комната вдруг поплыла. свечи превратились в сияющие пятна. Ноги сделались ватными. Приятная, обволакивающая тяжесть навалилась на плечи, утягивая вниз, в темноту.

— Я… Я так устала… — пробормотала, чувствуя, как заплетается язык. — Так хочется… Спать…

Последнее, что я увидела — это искаженное яростью лицо Ридгара, который бросился ко мне, подхватывая оседающее тело.

Ну вот. Сработало. Быть может, теперь он отстанет?

Темнота обрушилась на сознание тяжелым, бархатным занавесом. Она пахла чем-то странно сладким — перезрелыми фруктами и мятой. И еще — мужчиной. Кожей, дымом и морем.

— Тесса!

Обеспокоенный рык Ридгара донесся словно из-под толщи воды. Глухой, искаженный, полный ярости и…

Страха? Странно. С чего бы ему бояться за очередную жертву?

Я не упала на холодный пол. Меня подхватили. Жесткие, горячие руки сомкнулись вокруг талии, прижимая к чему-то твердому и влажному.

Я уткнулась носом в его плечо, и последнее, что я ощутила перед тем, как провалиться в небытие окончательно — это бешеный стук его сердца.

Тук-тук-тук. Как молот по наковальне. Он был живым и горячим. И, кажется, он действительно не хотел моей смерти. Какая ирония.

Выныривать было больно.

Словно меня тащили со дна Марианской впадины. Голова раскалывалась. Во рту пересохло, язык казался наждачной бумагой, прилипшей к небу. Я попыталась сглотнуть, но горло отозвалось резкой судорогой.

Я застонала. Звук получился жалким, скрипучим, совсем не похожим на мой голос.

— Она очнулась. Хвала Небесам, — донесся дребезжащий старческий голос.

Я с трудом разлепила веки. Ресницы склеились, словно я проплакала всю ночь. Яркий, безжалостный солнечный свет ударил по глазам, выжигая сетчатку. Я зашипела, инстинктивно пытаясь закрыться рукой, но конечности были налиты свинцом. Тело мне не принадлежало.

— Зашторьте окна! Живо! — рявкнул кто-то рядом. Вот теперь это был он.

Послышался шорох ткани, и мучительный свет сменился спасительным полумраком. Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение.

Потолок. Темные балки, лепнина. Моя спальня. Не его покои. Значит, меня перенесли.

Я повернула голову, и мир снова качнулся, вызывая приступ тошноты. Рядом с кроватью, на стуле, сидел Ридгар. Выглядел он так, словно сам только что восстал из мертвых.

Идеальный барон исчез. Передо мной находился уставший, злой мужчина с темными кругами под глазами и щетиной на скулах. Он смотрел на меня с такой смесью облегчения и бешенства, что мне захотелось спрятаться под одеяло.

— Ты, — выдохнул он. Одно слово, но в нем было столько обещания.

У подножия кровати переминался с ноги на ногу сухонький старичок в мантии лекаря. Он нервно теребил край своего пояса и косился на барона, как кролик на удава.

— В-воды, — прохрипела я. Сама мысль о жидкости вызывала отвращение после того, что случилось, но жажда была сильнее.

Ридгар сам, не дожидаясь слуг, схватил кувшин и налил воды в кубок. Он поднес его к моим губам, придерживая меня за затылок. Его ладонь была горячей и шершавой. Я пила жадно, давясь, чувствуя, как живительная влага смывает вкус той сладкой дряни.