Книга Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться, страница 103 – Лилия Орланд

А потом бросилась к ней. Обняла, чувствуя, как она исхудала. От лёгкой округлости здорового тела не осталось и следа. Лукея затихла, казалось, у неё нет сил, чтобы обнять меня в ответ.

Я отпустила её, разглядывая. Осунувшееся лицо, на котором прибавилось морщин, заострившийся нос, запавшие глаза. Рядом с ней стоял мальчишка лет десяти. Я его видела прежде у мельницы, но не помнила имени. Он тоже ужасно выглядел.

— Я так рада, что вы живы! – мне всё ещё было сложно поверить.

Однако этим двоим нужна помощь и быстро.

— Лукея, ещё кто-нибудь выжил?

Она медленно покачала головой.

— Дружок, – ответил мальчишка, потом тихо добавил: – Мы хотели его съесть.

И вдруг разрыдался.

— Всё-всё, Потя, ну всё. Не придётся есть твоего дружка. Наша барышня приехала.

Дружком оказался лохматый пёс. Его я тоже помнила, он бегал за мальчишкой. Только сейчас шерсть у Дружка свалялась клочьями. И он больше напоминал собачий скелет, с трудом переставляющий лапы. Сил у пса не хватило даже на лай. Он вышел из бани и стоял, широко расставив лапы.

— Всё будет хорошо, – пообещала я им.

Дальше мы не медлили. Отправились прямиком к погребу. Лукея попросила сладкий компот для них с Потей. Наверное, это был лучший вариант, учитывая имеющиеся продукты. А Дружку я выдала морковь. Глядя, как он медленно, с усилием пытается её грызть, сама чуть не разрыдалась. Мальчишка достал нож, спокойно вытащил морковку из пасти собаки и начал отрезать маленькие кусочки, которые питомцу будет легко жевать.

Мы с Трофимом загрузили на подводу два мешка овощей, несколько банок с мёдом и вареньем. Больше не поместилось. Ничего, приедем снова через пару дней. Главное, что Лукея, Потя и Дружок выжили и теперь вместе с нами.

В Белково наше возвращение вызвало переполох.

Увидев Лукею живой, Василиса разрыдалась. Машка подхватила, но её больше впечатлило жуткое состояние пёсика.

Я велела пока всех троих разместить в гостевой комнате и подготовить пустующий флигель. Авдотья хотела возразить при виде собаки, но Андрей поддержал. Он понимал, что для меня сейчас все трое были своими, васильевскими. Они сумели выжить в аду, устроенном французами у мельницы. А значит, заслуживали особого отношения.

Лукея плакала и порывалась целовать мне руки. Мальчишка вцепился в пса, не в силах поверить, что Дружок останется с ним.

Первые пару дней всех троих часто, но понемногу поили куриным бульоном с подсушенным хлебом. Попав в тепло, они почти всё время спали, просыпаясь лишь для еды.

Затем затопили баню и привели их в порядок. Я бы позвала врача, но где его искать? К счастью, ран или болезней ни у Лукеи, ни у Потьки не обнаружилось. Только сильное истощение.

На четвёртый день я решила, что наши выжившие набрались достаточно сил, чтобы рассказать свою историю. Она была жуткой и состояла из череды случайностей и везения.

Потапа разбудил Дружок и увёл в лес за несколько минут до нападения. То ли почуял грозящую опасность, то ли захотел погонять белок. Мальчишка услышал выстрелы, сопровождаемые французской речью, и догадался спрятаться. Как и мы с Марусей.

Лукею сбила с ног лошадь. На удачу, моя помощница упала не на дорогу, где её бы затоптали. Она отлетела в высокую траву, потеряла сознание и пролежала там несколько часов. Пока Потька не решился вернуться в лагерь и поискать выживших.