Книга Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться, страница 101 – Лилия Орланд

— Даже Мари не возьмёшь? – он попытался перевести всё в шутку.

— Машку оставлю тебе, чтоб ты учился нести ответственность, – не поддалась я на провокацию.

— Кать, я привык быть один, и для меня семейная жизнь – это новая территория, неизведанная.

Я фыркнула. Как будто для меня это легко и просто.

— Я не молчал в пику тебе, – продолжил он. – Мне требовалось побыть в тишине и поразмыслить над будущим. Думал, ты не лезешь, потому что понимаешь это.

Я закатила глаза.

— А вот сразу сказать это нельзя было? Не игнорируя меня, не закрываясь в свою скорлупу. Я не умею читать мысли, поэтому не знаю, что ты думаешь и чего ты хочешь, до тех пор, пока ты сам об этом не скажешь.

— Я буду говорить, – пообещал он, проникновенно глядя мне в глаза.

— Уверен? – я усмехнулась, хотя очень хотелось поверить.

— Напоминай мне, если забуду, – попросил он, склоняясь к моему лицу.

Я хотела отпрянуть, но решила, что мы оба заслужили награду за этот разговор. Оказывается, понимать друг друга не так и сложно.

Недельная поездка в Смоленск не обошлась без последствий. Нога, которую не следовало перенапрягать, разболелась так, что у Лисовского подскочила температура. Я боялась, что снова началось воспаление. Однако всё обошлось, хотя два дня Андрей почти не мог вставать с постели, мучаясь от боли.

Я переживала на него и ругала за легкомыслие.

— Когда ты повзрослеешь, Андрей? Ты один раз уже сделал себе хуже своим бараньим упрямством. Хочешь повторить? У тебя – жена и дочь, ты должен думать о нас.

Да, он ездил не просто так. Лисовский нанял стряпчего для восстановления моих документов. Нашёл архитектора, который будет строить усадьбу. Но всё это прекрасно подождало бы до конца зимы, когда рубцы подживут и не станут взрываться от боли при каждом неловком движении.

— Ты слишком порывистый, тебе нужно научиться оценивать свои силы, – пыталась до него достучаться.

— Кать, как ты не понимаешь, не могу я сидеть без дела. Я от этого хирею, как будто зарастаю мхом.

Я понимала, что он привык к другой жизни. Ему трудно перестроиться. Но придётся, потому что дороги обратно уже нет. Из военного ведомства пришло письмо с благодарностью за службу и сообщением о выходе ротмистра Лисовского в отставку.

Я боялась, он снова закроется. Однако Андрей сделал правильные выводы из нашего разговора и начал строить планы на будущее. Правда, пока в виде вопросов, и лишь когда мы оставались в тишине его комнаты.

А я выбрала день, когда ему стало лучше, велела Машке присматривать за папа´ и отправилась в Васильевское.

Сердце билось в предвкушении. Я уже и не вспоминала, что впервые увидела усадьбу несколько месяцев назад. Уже разорённой. В душе я считала её домом. Туда хотела вернуться, там жить и стать счастливой.

Трошка сидел впереди, правя Звёздочкой. Мужу Авдотьи было под шестьдесят, с седой лохматой бородой и вечно встрёпанными редкими волосами, сейчас прикрытыми ушастой шапкой.

Я тоже оделась потеплее, в крестьянскую одежду, за неимением своей. Платья и шубка из Беззабот не годились для поездки на открытых ветру и морозу дровнях.

Трофим хорошо знал округу, часто сворачивал с дороги, сокращая путь. Правда, лошадка вязла в снегу, и приходилось слезать с саней, чтобы облегчить вес. Однако я даже радовалась возможности пройтись по протоптанному копытами и полозьями снегу.