Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 92 – Лилия Орланд

Поэтому у двери я забежала вперёд, распахнула створку и громко потребовала:

— Хирурга сюда! Немедленно!

Холл госпиталя был полон больных, легкораненых, сопровождающих и медицинского персонала, который я различала лишь по скупым уверенным движениям, поскольку форму они не носили. Все одновременно говорили, просили, требовали. Мой голос затерялся в этом гвалте.

Офицер почти внёс раненого в поддерживаемую мной дверь и остановился, недоумённо рассматривая столпотворение. Затем перевёл взгляд на меня, в нём появилось отчаяние.

Я почувствовала, что не могу подвести этого человека, который попросил меня о помощи, доверился мне. Я хотела сделать для него всё, что в моих силах, и даже больше. Действовать нужно быстро, иначе раненый истечёт кровью.

Я прикинула варианты, как привлечь всеобщее внимание – свет или звук. Света у меня не было. А звук нужен громче моего голоса. Окинув офицера быстрым взглядом, я приняла решение.

— Простите, – только и успела выдохнуть, объясняться некогда.

А затем с силой дёрнула за рукоятку сабли, торчащей из ножен на поясе незнакомца. Кажется, он понял, что я задумала, и даже зашевелил губами, чтобы что-то сказать. Наверное, меня подбодрить. Но не успел.

Я перехватила оказавшуюся тяжёлой саблю обеими руками и плашмя заколотила лезвием по двери. Стекло зазвенело, принимая удары металла.

Голоса стихли, и все, кто находился в холле, повернулись ко мне.

— Врача! Срочно! – заорала я что есть силы. – Где тут хирурги!?

Сквозь толпу ко мне пробирался доктор Петухов.

— Катерина Павловна, что на вас нашло? – возмущался он на ходу.

— Мирон Потапович, нам срочно нужен хирург! Этот человек истекает кровью! – я кивнула на почти бессознательного раненого, который едва стоял на ногах.

— Носилки! – Петухов за долю мгновения оценил серьёзность его состояния.

Подбежали два дюжих санитара с носилками, погрузили раненого и унесли. Доктор поспешил за ними, но по пути обернулся ко мне.

— Катерина Павловна! Дождитесь меня, я скоро вернусь!

Мы остались вдвоём с офицером. По крайней мере, я себя ощущала так, будто мы с ним наедине, несмотря на обилие людей вокруг.

— Вы очень необычная женщина, Катерина Павловна, – произнёс незнакомец. – Вам об этом говорили?

Я подняла на него взгляд и тут же потупилась. По шее и щекам будто плеснули кипятком. Этот мужчина действовал на меня гипнотически. Вдруг осознала, что всё ещё держу его саблю.

— Простите, – протянула ему. – Всё случилось так быстро, я не успела придумать иного способа, чтобы привлечь внимание.

— Нет, – ответил он, заставляя меня снова на него воззриться. На этот раз в недоумении.

Что значит нет?

— Это вы меня простите, Катерина Павловна. Что я стою как болван и любуюсь вами, вместо того чтобы рассыпаться в благодарностях за спасение Кострикова. К тому же я не представился, за это тоже прошу простить.

Он покаянно склонил голову, и я заметила седину в тёмно-русых волосах. А на вид ему лишь немного за тридцать.

— Андрей Викторович Лисовский, ротмистр Лейб-гвардии Гусарского полка Его Величества.

— Вы гусар? – разочарованно протянула я.

В моём представлении гусары были легкомысленными смельчаками, не способными серьёзно относиться хоть к чему-нибудь. Женщин они меняли как перчатки, в их среде рекой лилось шампанское, и гремел смех. В общем, вся жизнь вне службы – сплошной, непрекращающийся праздник.