Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 52 – Лилия Орланд

— Уймитесь ужо, барышня говорит, что я старшой, так и есть.

Дети снова захихикали. Я назначила старшим самого старшего из них. Даже из всех нас. Действительно смешно.

Я обрадовалась, что дети меня не боятся. И не относят мои угрозы на свой счёт. Они слушались, отлично исполняли свои обязанности. А значит, и у меня нет причины сердиться на смех.

Улыбнувшись, я махнула им, показывая, что они могут идти, и повернулась к оставшимся.

Часть людей я отправила собирать грибы и ягоды на зиму, часть – заготавливать дрова для костра. Прежде Лукея сама собирала сучья или просила того, кто проходил мимо. Шестерых выбрала для похода в Васильевское. Вчера мы потеряли не только Марфу и Прасковью. Большая часть собранного урожая была рассыпана и растоптана.

Для Спиридоновны и её подруг оставила стирку.

— Выстираете всю грязную одежду в лагере. И надеюсь, что перестирывать за вами не придётся.

Выражение недоумения и обиды, вспыхнувшее на секунду на лице Агриппины, меня порадовало. Как бы ещё проследить, чтобы она не отлынивала, заставив других выполнять её часть работы?

Возражений, которых я опасалась, не последовало. Эти люди привыкли подчиняться. И только Спиридоновна выбрала удачный момент, чтобы подорвать мой авторитет.

Надеюсь, у меня получилось пресечь на корню самые мысли о возможности бунта. Раздор погубит не только меня, но и всех остальных.

Велев своим помощницам собираться, я отправилась на озеро. Испугавшись за Мари, я так и не умылась. Малявка хвостиком пошла за мной.

Я выбрала место, где камыш рос не так густо, и босиком зашла в воду. Она была ещё свежей, хотя солнце поднялось над лесом. Скоро станет холодно, где тогда мыться? Этот вопрос тоже надо как-то решать.

Хотя у меня голова и так пухла от забот.

Мари была молчаливой. Она стояла на берегу и задумчиво теребила камышовую метёлку.

— Маш, – позвала я.

Девочка перевела на меня взгляд, который мне не понравился – тусклый, словно бы угасший. Заинтересовавшая было её рыбина уже забылась. Мари снова погрузилась в свои думы, слишком тяжёлые для её лет. И я не знала, как помочь.

— Может, ты останешься в лагере? С Васей?

Малышка просто смотрела, ничего не отвечая.

Поэтому я продолжила свои рассуждения:

— Я снова пойду к усадьбе, надо забрать как можно больше еды. В лесу может быть опасно, как вчера… Мне будет спокойнее, если ты останешься здесь, под присмотром. Ладно?

Я уже решила, что она согласна, и успокоилась – одной заботой меньше. Как Мари закачала головой и произнесла лишь одно слово:

— Нет.

А затем взяла меня за руку и пошла обратно к лагерю. Мне не оставалось ничего иного, как смириться с её решением.

В Васильевское мы выдвинулись ввосьмером.

В лесу остановились у небольшого холмика свежей земли. Спасибо партизанам, после своих погибших они похоронили и наших. Марфа и Прасковья лежали рядом. Над могилкой стоял импровизированный крест из сучьев.

Когда всё закончится, сделаем нормальный. Лишь бы самим выжить в этом хаосе.

Дорога прошла в молчании.

Женщины были угнетены случившимся, испытывали страх. После того как мы ушли из Васильевского, люди поверили, что опасность позади. Теперь эта вера угасла. До конца войны для нас не будет безопасных мест. И даже на старую мельницу может случайно набрести вражеский отряд.