Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 55 – Лилия Орланд

— Бежим!

Я схватила Машу за руку и потащила прочь.

На поляне воцарился хаос. Раздумывать было некогда. Мы спали за раскидистым кустарником, и французам нас пока не было видно. Но это «пока» исчислялось секундами. К тому же на подходе отряд из леса.

Ближайшим укрытием были камыши, росшие метрах в пяти от нашей постели. Когда мы бежали к ним, я даже не подумала, что они растут в озере. Просто бросилась к зарослям, таща за собой малышку, почти повисшую у меня на руке.

— Маша, скорей! Бежим! – я почти кричала, но не слышала собственных слов. Так громко было за спиной.

Я боялась обернуться. Казалось, стоит остановиться лишь на миг, и мы не успеем. Нас заметят, и уже мой истошный вопль огласит поляну.

Мы влетели в заросли на всём ходу. Под ногами захлюпало. Шерстяные носки, в которых я спала, мгновенно намокли. Ступни обожгло ледяным холодом.

Машка же тоже в носках! Я подхватила её на руки.

За спиной вспыхнуло зарево. Обернувшись, я увидела, что горит сарай, освещая поляну с одной стороны. А с другой – подоспели факелы. Брошенные в костёр, они заставили огонь вспыхнуть с новой силой.

При свете камыши уже не были надёжным укрытием. Поднимись я во весь рост, и меня легко заметят.

Я опустилась на колени, прямо в ледяную воду, жадно плеснувшую по моим ногам. Маша, обхватившая меня руками и ногами, тяжело дышала мне в шею. Ничего, главное, что вода до неё не достаёт.

— Не бойся, маленькая, всё хорошо, я не дам тебя в обиду, – я шептала, успокаивая не только малявку, но и себя саму. – Мы просто посидим здесь тихонько, пока всё не кончится. Если не будем шуметь, нас не заметят. Всё хорошо, Машенька.

Она не видела того, что творилось на поляне. А я жалела, что сама не могу вот так в кого-нибудь уткнуться, и не видеть.

Но смотрела. Не могла отвести взгляда, словно камера, фиксирующего всё, что творилось за тонкими стеблями камыша.

Первым упал Евсей – острый штык на конце ружья вонзился ему в грудь. Старик захрипел, оседая на землю, у того самого бревна, где часто дремал августовскими ночами.

— Мамочка! – завопил мальчишка, и тут же был снесён промчавшейся лошадью.

Всадник успел рубануть вправо. И вот уже мать, бежавшая на помощь, безвольной куклой упала в двух шагах от сына.

Я не заметила, как начала плакать. Только почувствовала горячие дорожки, стекающие по щекам и тут же остывающие.

— Бей их, бабоньки! – тонко крикнула Верея, занося топор.

От удара ближайший к ней солдат покачнулся и начал разворачиваться. Я увидела, что рукоять торчит у него из плеча. Растерянная травница выпустила своё оружие. Прежде она только спасала. Прежде ей не приходилось убивать.

Слаженный залп из ружей, и Верея рухнула на землю раньше убитого ею солдата.

Я всхлипнула, сильно сжав Машу. Она тоненько пискнула от боли.

— Ш-ш-ш… Прости, маленькая, – зашептала я, глотая слёзы. – Потерпи немного.

Бой и правда вышел недолгим. Не бой, резня. Три десятка вооружённых солдат против кучки испуганных женщин.

Пальба смолкла. Крики тоже.

К костру вдруг подошла Спиридоновна. Она была тепло одета, волосы покрывал платок. Окинув поляну растерянным взглядом, Агриппина обратилась к одному из французов.

— Что ж вы натворили, ироды? Зачем же всех порешили? Божились ведь только барышню нашу на тот свет отправить…