Книга Сладкая для инкуба, страница 88 – Лолита Моро

— Записка для вас, мадемуазель.

Действительно не узнали, раз позволяют себе подсовывать бумажки? Я глотнула заветный напиток и развернула листок: «Берегись, королева. Эрик хочет тебя убить.»

Хьюго Ламберт

В карете дилижанса я проболтался почти двое суток. Люди входили и выходили, таскали вещи, обнимались при встрече и расставании, а я все трясся и трясся.

В полудреме и полумраке кареты вспоминал малышку Ми. Как она умела лихо таскать нашу парочку из конца в конец континента! И все за миг или во сне. Вот это была жизнь! Я вычитал в газете, когда обедал на постоялом дворе, что детку мою выдали замуж, короновали и обрюхатили. Стало грустно. Бедные мои скрипочка, флейта и барабан, играют теперь свои песенки кретину Эрику. Он, поди, и расслышать их не в состоянии.

И я не перевариваю беременных. Запах странный от них, неприятный. Некрасивые и ноют постоянно. Придется забыть навсегда мое веселое приключение с котенком Ми. Эти сильные мира сего обычно не особо любят, когда им вспоминают прошлое.

Морской теплый ветер залетел в окошко дилижанса. Благословенное побережье встречало меня запахом влажной хвои и шумом волн.

Я обошел дом. Полтора этажа, мансарда. Собственный выход к морю. Неплохо. Как почти человеку мне следовало проехаться по прибрежным городкам, пожить там-сям, а уж потом принимать решение о покупке.

К моему вящему изумлению человечий паспорт и сбережения, нажитые непосильным трудом, остались в неприкосновенности. Псы Всеблагой откровенно намекали, что благосклонно-удушающее отношение ко мне Ордена не изменилось.

Я сел в удобное кресло на веранде, задрал ноги на поручень. Море шумело синей волной где-то внизу. Я вскрыл плотный конверт ножом-бабочкой.

Как я подозревал, задание оказалось неприятным. Мне приказывалось отловить и запечатать в бутылке инкуба по кличке Нельсон. Если я ничего не путаю, то как раз за подобный подвиг я загремел в тюремный замок в крайний свой раз. Выйти буквально не успел и снова здравствуйте! Хотелось задать разные вопросы. Вот только кому?

Лист с инструкцией, по вечной традиции Ордена, вспыхнул ледяным синим пламенем и рассыпался кучкой пепла. На столешнице еще пару минут дотлевала дата: завтрашние сутки. Я выругался вслух.

Я довольно давно живу на этом свете. Я просто не люблю все помнить. Все помнить – никакой башки не хватит. Но этого замызганного вонючего подвала я точно никогда не видел.

Толстая баба стояла за засаленной стойкой и протирала стаканы. Лучше бы она этого не делала.

— Я ищу одноглазого адмирала, – сказал я и встал в шаге от всего, чтобы, не приведи Неназываемый! ни к чему не прикоснуться.

— Никогда не слышала.

Я бросил на стойку пятиалтынный. Тетка глянула на меня снова. Возила вонючей тряпкой по мутному стеклу и молчала. Я положил вторую монету рядом с первой.

— Кружка пива стоит полтинник.

Я добавил еще пару монет.

— Вон он в углу сидит. Уже час, как тебя дожидается, – показала ряд золотых зубов местная красавица и небрежно стряхнула мелочь в ящик стола.

Я оглянулся. Старик нищий поманил меня коричневой рукой, приглашая за стол. Правый глаз его закрывала черная повязка.

— Здорово живёшь, Болт? – старик сделал вид, что смахивает рукавом пыль с лавки.

— Слава Неназываемому! Как ты, Нельсон?

Я сел. Против ожидания столешница была чистой, если не считать бутыли зеленого стекла и пары стаканов.