Книга Сладкая для инкуба, страница 38 – Лолита Моро

— Как ваши дела? Все нравится?

Хозяйка заведения вошла и спасла меня.

— Нет! – я крикнула и шарахнулась от слишком понятливой девицы прочь, – мне не нравятся эти вещи! Я похож в них на боя в лифте.

— Чего ж вам надобно? – удивилась пышная Мадо.

— Подайте мне френч, галифе и сапоги! – велела я.

Красивая женщина посмотрела на меня непонятно, сделала знак помощнице и покинула комнату.

Когда спустя полчаса я вышла в салон, родилась некоторая пауза. Заткнулись даже три покупательницы возле витрины с кружевами.

Болт Ламберт разнаряженный, как стадо павлинов, в лиловый с золотыми галунами камзол, алый шелковый пояс, штаны в обтяжку и сверкающие ботфорты, скучающе разглядывал коробки. Оглянулся на всеобщее молчание. Сделал круглые глаза и принялся ржать:

— Кто этот недоделанный фюрер? Я его не узнаю!

— Это ваш мальчик, мистер Ламберт, – тут же принесла реплику гадкая девица, – юноша сам сделал выбор.

— Мики, что за дела? Что за солдафонский вид? Отвратительно. Я одобряю только сапоги.

— А галифе?

Откуда что берется? Я совершенно естественно гнала нахального «малыша» мистера Ламберта. Я откинула левую полу бежевого френча, продемонстрировав публике атласную подкладку, белоснежную батистовую сорочку и серебряную клипсу на полосатых подтяжках. Не сомневаюсь, что приказчица подсунула самый первосортный и дорогой товар. Я сунула ладошку в глубокий карман широких штанов с малиновым кантом. Эх, жаль нет нагана у меня! Сверкающим сапогам на звонких офицерских каблуках не хватало только шпор.

Хью перестал ржать. Моргнул. И сказал:

— Л-ладно. Годится. Беру слова про фюрера назад.

Он отвернулся. Я вдруг заметила, как натянулся шнурок на клапане его рейтуз. И без того откровенные штаны туго облепили изрядную гроздь Болта Ламберта. Это в мою честь? Или все-таки на служанку? Я поглядела в потолок на всякий случай.

— Подойди к мне, – приказал Хью, заходя за кружевную выставку.

Я подошла.

— Помоги мне, малыш, – негромко попросил он, – я затянул шнурок на штанах в узел. Не могу освободить себя.

Я глянула снова на рейтузы. Эрекция врезалась в черный трикотаж даже на первый взгляд опасно. Подняла глаза на мужчину. Тень падала на красивое бледное лицо. Что-то слишком бледное. Губы кривит. Неужели больно? Что делать?

— Помоги, Мики. Больно зверски. ГЛАВА 24. Кое-что о кружевных трусах

Хью

Бровки Ми поднялись на высокий лоб. Ротик собрался в страшно серьезную запятую. Переживает? Сочувствует? Неужели купится?

— Что же делать? – лицо девушки наполнилось состраданием.

Я закусил губу. Слезы выступили из глаз от смеха пополам с умилением.

— Только не реви, Хью! – испугалась Мики, – я сейчас ножницы раздобуду.

— Не надо! Ты поранишь меня! Просто сунь ладошку между моим животом и клапаном и поищи конец, – я хрипло закашлялся. Не верил, что получится.

Слюны море во рту, сейчас через край потечет. Я быстро добавил:

— Конец веревки, конечно. И потяни. Должно развязаться.

Ми потерла ладошки между собой. Сосредотачивалась. Неужели полезет? Эта заносчивая начитанная вторая персона на своей деревне? Ну не так. Иначе. Мой доверчивый славный малыш. Я готов был разрыдаться в голос. Слюна в углу рта выбежала на подбородок. Еле успел размазать ее по воротнику.

Я думал, что все испытал на белом свете. Живу давно и опыта хватает. Я инкуб, какие потрясения и откровения? Но медленное испуганное касание гладкой прохладной ладошки Ми от пояса и ниже, принесло неожиданно яркое, почти подростковое наслаждение. От основания ствола к головке. Потом мошонка, справа, слева. Надавила на корень. Случайно? Поскребла ноготками. Обвела по контуру натянутую до последней крайности крайнюю плоть. Задумалась на какое-то время. Постукивала пальчиками по сладко замученной головке только ей слышный ритм. Какие флейты и скрипки? Не сегодня, не сейчас. Ми честно искала шнурок. Перебирала пальчиками и щупала. Я откинулся к стене и закрыл глаза. Только бы не застонать в голос.